— Ирина встала, подошла ближе. — Ты хотел лишить меня дома. Сделать меня должницей на три миллиона. И я не должна была узнать?
— Я бы выплачивал! Я бы работал, отдавал!
Он шагнул к ней, протянул руки, но она отступила.
— Ты работаешь? — в ее голосе прозвучал сарказм. — Андрей, ты полгода сидишь дома, берешь проекты раз в месяц. На что ты собирался выплачивать три миллиона?
— Я… Я бы нашел работу постоянную. Устроился бы куда-нибудь.
— Когда? После того как меня выселили бы из квартиры?
Он молчал, опустив голову. Плечи поникли, весь вид был жалким, раздавленным. Ирина смотрела на него и чувствовала, как уходят любовь, жалость, даже злость. Осталась только пустота и холодная ясность.
— Господин Волков, — вмешался юрист, — вы признаете, что пытались оформить кредит с использованием поддельных документов?
Андрей кивнул, не поднимая головы.
— Вы понимаете, что это уголовно наказуемое деяние?
Еще один кивок.
— Мы вызовем полицию. Советую вам не покидать квартиру до их приезда.
Андрей рухнул на стул, уткнувшись лицом в ладони. Плечи его затряслись, он плакал. Ирина стояла рядом и смотрела на него. Этот человек, который еще вчера был ее мужем, ее семьей, вдруг стал чужим. Слабым, жалким, опасным. Он предал ее. Готов был разрушить ее жизнь ради того, чтобы прикрыть свои долги.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она тихо. — Почему не попросил помощи? Мы могли бы вместе что-то придумать.
Он поднял залитое слезами лицо:
— Я боялся. Ты бы разозлилась, ушла. Ты бы меня возненавидела.
— И ты решил, что лучше обмануть меня, подделать документы, рискнуть моим домом?
Ирина покачала головой.
— Ты же понимаешь, что сейчас я тебя ненавижу гораздо сильнее, чем если бы ты просто признался в долгах?
Он молчал. Что он мог сказать?
Через двадцать минут приехала полиция. Два сотрудника в форме, молодые, деловитые. Составили протокол, выслушали всех: Ирину, представителей банка, Андрея. Изъяли бумаги из кабинета как вещественные доказательства.
— Возбудим уголовное дело по статье «Мошенничество», — сказал старший из полицейских. — Господин Волков, вам нужно проехать с нами для дачи показаний.
Андрей встал, покорно. Лицо серое, глаза пустые. Он посмотрел на Ирину в последний раз.
— Прости меня. Я все испортил.
Она ничего не ответила. Просто стояла и смотрела, как его выводят из квартиры.
Когда дверь закрылась, Ирина осталась одна. Села на диван в гостиной и закрыла лицо руками. Не плакала, слез не было. Только огромная, давящая усталость. Восемнадцать лет. Вся взрослая жизнь с этим человеком. И за одно утро все рухнуло, рассыпалось, как карточный домик. Нет, не за одно утро. Рушилось давно, просто она не замечала. Или не хотела замечать.
А что, если бы не было той старушки? Что, если бы не было странного предсказания? Ирина ушла бы на работу, Андрей завершил бы свою аферу, и она узнала бы обо всем, когда было бы уже поздно. Когда кредит оформлен, деньги получены и пропиты или проиграны. Она стала бы должницей, квартира ушла бы под залог.
«В пятницу первой открой дверь ты». Ирина первая открыла. И это спасло ее.
Она встала, подошла к окну. Дождь закончился, выглянуло бледное солнце. Во дворе дети играли в песочнице, женщина выгуливала собаку — жизнь шла своим чередом. А у нее жизнь только что перевернулась. Муж оказался мошенником. Семья — иллюзией. Будущее — пустым местом. Но квартира осталась. Дом остался. И, самое главное, она узнала правду. Узнала вовремя.
Ирина достала телефон и набрала номер старушки — та оставила его на прощание, на всякий случай. Долгие гудки, потом хриплый голос:
— Алло, слушаю.
— Здравствуйте, это Ирина. Я вам помогала донести сумки в понедельник.
— Ах, милая… — голос смягчился. — Ну что, открыла первая?
— Открыла. Вы были правы. Пришли из банка. Если бы открыл муж, он бы подделал документы, оформил кредит на мое имя. Я бы осталась с долгом в три миллиона.
— Вот и хорошо, что послушалась, — сказал старушка спокойно. — Я же говорила, что над тобой беда нависла. Теперь она прошла стороной.
— Спасибо вам. Не знаю, как благодарить.
— Да не за что, милая. Живи теперь, радуйся. Свободная ты теперь. От предателя освободилась.
Ирина положила трубку и снова посмотрела в окно. Свободная. Да, наверное, так. Больно, страшно, одиноко. Но свободна.
Следующие дни прошли как в тумане. Ирина взяла больничный на неделю: не могла заставить себя выйти на работу, общаться с людьми, делать вид, что все в порядке. Она сидела дома, пила чай, смотрела в окно и пыталась осознать, что произошло.
Андрея отпустили из полицейского участка в тот же день, но домой он не вернулся. Позвонил вечером, голос был тихим, осипшим:
— Ира, я поживу у Максима пока. Не хочу тебе мешать.
— Хорошо, — только и ответила она.
— Мне нужны вещи. Могу зайти?
— Можешь. Я сложу тебе сумку, оставлю у двери.
Она собрала его одежду, туалетные принадлежности, ноутбук. Сложила все в большую спортивную сумку и выставила в коридор. Когда он пришел забирать, она не вышла к нему. Просто слышала, как открылась дверь, как он постоял немного в прихожей — может быть, надеясь, что она выйдет, скажет что-то. Но Ирина молчала, сидя на кухне с чашкой остывшего чая в руках. Дверь закрылась.
На следующий день приехала следователь. Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и внимательными глазами. Села напротив Ирины за кухонным столом, достала диктофон.
— Расскажите все по порядку, — попросила она. — С самого начала. Когда вы начали замечать странности в поведении мужа?
Обсуждение закрыто.