— Что? — прохрипел Виктор.
— Я бы сказал, что всю жизнь чувствовал себя обязанным. Обязанным быть лучшим, успешным, сильным, потому что отец принял меня, хотя я был не его сын. Я узнал об этом, когда мне было шестнадцать. Подслушал разговор родителей. И с тех пор каждый мой шаг был попыткой доказать, что я достоин его любви. Ты думаешь, мне было легко? Ты думаешь, я не видел, как ты смотришь на меня с завистью? Видел. И знаешь, что мне хотелось сделать? Обнять тебя и сказать, что ты – мой настоящий брат, даже если у нас разная кровь. Но я не мог. Потому что боялся, что ты отвернешься, если узнаешь правду. Боялся потерять единственного человека, кого я считал семьей.
Виктор сидел и смотрел на брата широко раскрытыми глазами. По его щекам текли слезы, но он не вытирал их.
— Игорь! — прошептал он.
— Ты идиот, Витя! — снова сказал Игорь, и теперь его голос дрожал. — Ты мог умереть от этой болезни, а я бы даже не знал. И знаешь что? Это было бы самой большой потерей в моей жизни. Потому что ты – единственный человек, кого я люблю по-настоящему. Не жену, не бизнес-партнеров, не друзей. Тебя. Моего младшего брата.
Виктор закрыл лицо руками и заплакал взахлеб, как ребенок. Игорь опустился перед ним на колени и обнял, неловко, крепко. Виктория стояла в стороне, и по ее лицу тоже текли слезы. Медсестры отвернулись, чтобы не смотреть на эту сцену.
Павел почувствовал, как у него самого защипало в носу. Он вышел из операционной и прислонился к стене коридора, закрыв глаза.
— Боже, — пробормотал он, — что за день.
Он стоял так несколько минут, приходя в себя, когда услышал шаги. Открыл глаза и увидел перед собой Викторию. Она вытирала слезы платком и смотрела на него с благодарностью.
— Доктор Романов. Спасибо вам. Если бы не вы, мы бы никогда не узнали о болезни Виктора. И Игорь с Виктором так бы и жили в этой вражде.
Павел устало улыбнулся:
— Не благодарите меня. Благодарите цыганку.
— Какую цыганку?
Павел вспомнил про Зару и понял, что теперь нужно рассказать всю историю. Он коротко изложил Виктории, как вчера вечером его остановила молодая цыганка с младенцем и велела проверить анализы Белова. Виктория слушала, широко раскрыв глаза.
— Цыганка? С младенцем? И она сказала, что ребенок — дочь Игоря?
— Да. Хотя теперь это звучит абсурдно, учитывая…
— Нет, — перебила его Виктория, и лицо ее стало бледным. — Не абсурдно. Послушайте, доктор. Я должна вам кое-что рассказать. Это… Это касается Игоря. И меня. И нашего брака.
Павел почувствовал, что день преподносит ему все новые сюрпризы.
— Я слушаю.
Виктория оглянулась, проверяя, что рядом никого нет, и тихо заговорила:
— Игорь не может иметь детей. Мы узнали об этом два года назад, когда начали планировать ребенка. Врачи сказали, что у него врожденная особенность, практически нулевая возможность зачатия. Это был удар для него, он всегда мечтал о большой семье. А я? Я приняла это. Мы решили, что будем жить вдвоем и, возможно, усыновим ребенка позже. Но полгода назад Игорь вдруг стал странно себя вести. Уезжал куда-то по вечерам, не отвечал на звонки. Я думала, что у него любовница, чуть не подала на развод. А потом он признался. Сказал, что год назад, еще до того, как мы узнали о его бесплодии, у него был короткий роман с одной женщиной. Цыганкой, которая гадала возле его офиса. Он говорит, что это было минутное безумие: он был пьян после сделки, она была красива, и… Ну, вы понимаете. Одна ночь. Он забыл о ней. Но полгода назад эта женщина нашла его и сказала, что родила от него ребенка. Девочку. И что ему нужно признать ее.
Павел слушал, не перебивая, и в его голове начинала складываться картина.
— И что сделал ваш муж?
— Он не поверил ей, — Виктория сжала платок в кулаке. — Сказал, что она мошенница, что врачи подтвердили его бесплодие, так что ребенок не может быть его. Прогнал ее. Но женщина не отставала. Она приходила к нему на работу, писала письма, даже однажды пришла к нам домой. Игорь пригрозил, что вызовет полицию, если она не оставит нас в покое. В последний раз он видел ее месяц назад. Она приносила младенца, просила хотя бы посмотреть на дочь. Он отказался. И с тех пор она не появлялась.
— До вчерашнего дня, — тихо сказал Павел.
— Получается, да. — Виктория посмотрела на него умоляюще. — Доктор, вы думаете, этот ребенок правда от Игоря? Но как это возможно, если он?..
— Медицина — не точная наука, — ответил Павел. — Диагноз бесплодия не всегда абсолютен. Бывают случаи, когда вероятность зачатия минимальна, но не нулевая. Возможно, тот роман произошел в тот редкий момент, когда это стало возможным. Или диагноз был ошибочным с самого начала. Чтобы узнать наверняка, нужен тест ДНК.
Виктория кивнула, вытирая новые слезы:
Обсуждение закрыто.