— Кто-то заходил в квартиру. Вещи переставлены.
— Что? Может, тебе показалось?
— Нет, не показалось. Комод открыт, книги сдвинуты. Кто-то искал что-то.
Кирилл помолчал.
— Может, мать заходила. Я ей ключи на всякий случай давал.
Ольга замерла.
— Ключи? Твоя мать имеет ключи от нашей квартиры?
— Ну да. На случай, если нам что-то нужно будет, она поможет.
— И ты мне не сказал?
— Забыл. Это ж давно было.
Ольга положила трубку, не попрощавшись. Руки тряслись от злости. Людмила Фёдоровна заходила в их квартиру и рылась в вещах. Искала деньги. Или выписку, или что-то ещё. Ольга быстро прошла в коридор. Встала на стул. Открыла антресоль. Полезла рукой в глубину. Нащупала коробку. Вытащила. Открыла крышку. Деньги на месте. Распашонки тоже. Всё цело. Свекровь не добралась. Пока. Ольга спрятала коробку обратно. Слезла со стула.
Надо что-то делать. Нельзя, чтобы у Людмилы Фёдоровны были ключи. Это уже вторжение в личное пространство.
Когда Кирилл вернулся, Ольга встретила его в коридоре.
— Забери ключи у своей матери.
— Что?
— Ключи. Я не хочу, чтобы она заходила сюда без спроса.
— Оля, ты чего? Она же не со зла. Может, правда что-то нужно было?
— Что ей могло понадобиться в нашей спальне? В комоде? В шкафах?
— Откуда я знаю? Может, искала где полотенца лежат? Или ещё что?
— Кирилл, твоя мать искала у нас деньги. Или доказательства, что я их куда-то трачу. Она мне не верит. И ты, похоже, тоже.
— Я тебе верю.
— Тогда забери у неё ключи.
Кирилл провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул.
— Ладно, поговорю с ней.
Но Ольга знала: он не поговорит. Или поговорит так, что ничего не изменится. Людмила Фёдоровна останется с ключами, будет продолжать заходить, проверять. И рано или поздно найдёт коробку.
На следующее утро Ольга проснулась с тошнотой. Еле добежала до ванной, её вырвало. Стояла, держась за раковину, чувствуя слабость. Токсикоз. Врач предупреждала: первый триместр — самый тяжёлый.
Кирилл постучал в дверь:
— Ты в порядке?
— Да, просто что-то не то съела.
— Может, врачу позвонить?
— Не надо, само пройдёт.
Она умылась, вышла. Кирилл смотрел озабоченно.
— Ты бледная, может, на работу не ходи сегодня?
— Нет, у меня отчёт надо сдать. Поеду.
Целый день Ольгу мутило. Она пила воду маленькими глотками, ела сухарики, старалась не дышать резкими запахами. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке. Она кивала, улыбалась: «Да, всё отлично».
Вечером заехала в аптеку, купила витамины для беременных. Фармацевт поздравила, дала ещё брошюру про питание и режим дня. Ольга сунула всё в сумку, поехала домой. Дома Кирилла не было. Записка на столе: «Поехал к матери, она плохо себя чувствует. Вернусь поздно».
Ольга скомкала бумажку, выбросила. Конечно, мать плохо себя чувствует. Всегда, когда нужно, плохо себя чувствует. Села на диван, достала телефон, открыла калькулятор, начала считать. 50 тысяч уже есть. Если каждый месяц откладывать по 15, то через полгода будет ещё 90. Итого 140. Мало. Надо больше. Она открыла банковское приложение, посмотрела на баланс. После зарплаты и всех трат осталось 20 тысяч. Можно снять ещё 10. Оставить 10 на текущие расходы. Каждый месяц так делать, снимать половину остатка, прятать — к родам наберётся.
Ольга записалась на завтра на УЗИ. Первое, важное. Увидит ребёнка, услышит сердцебиение. Врач сказала, в 6 недель уже слышно.
Кирилл вернулся за полночь. Лёг рядом, обнял.
— Как мать? — спросила Ольга в темноту.
— Да ничего серьёзного, давление скакало. Я ей таблетки купил, посидел немного.
— Она про ключи спросила?
— Нет, я не стал поднимать тему, она и так расстроенная была.
Ольга промолчала. Конечно, не стал. Никогда не станет.
Утром она уехала на УЗИ. Легла на кушетку, врач намазала гелем живот. Водила датчиком. Ольга смотрела на экран, но ничего не понимала: какие-то черно-белые пятна, линии.
— Вот, — врач ткнула пальцем в экран. — Видите, это плодное яйцо. А вот здесь, это маленькое пятнышко — эмбрион. Сердце бьётся, слышите?
Ольга прислушалась. Тихий, быстрый стук. Тук-тук-тук-тук. Слёзы навернулись сами собой.
— Это его сердце?
— Да. Всё хорошо, развитие соответствует сроку. Поздравляю, у вас здоровая беременность.
Врач распечатала снимок, отдала Ольге. Маленькая черно-белая фотография, на которой почти ничего не видно, только пятнышко. Но это её ребёнок. Живой, настоящий. Ольга оделась, вышла из кабинета, сжимая снимок в руке. Села в машину, долго смотрела на него. Потом аккуратно спрятала в сумку. Покажет Кириллу. Обязательно покажет. Но потом. Когда будет готово. Когда денег накопится достаточно.
Вечером дома Ольга достала снимок, положила в коробку на антресолях. Рядом с распашонками и деньгами. Пусть всё лежит вместе. Это её тайна, её защита.
В следующие дни Людмила Фёдоровна вела себя тихо. Не звонила, не приезжала. Но Ольга знала: это обманчивое спокойствие. Свекровь не сдалась. Просто выжидает.
И правда, через неделю Кирилл пришёл с работы встревоженный.
— Мать сегодня звонила. Спрашивала, всё ли у нас в порядке. Говорит, ты какая-то странная стала. Бледная, молчаливая. Не заболела ли?
— Я здорова.
— Может, правда, к врачу сходить, проверишься?
— Я была у врача, всё нормально.
— А отчего тогда мать волнуется?
— Не знаю, спроси у неё.
Кирилл нахмурился, но не стал продолжать. Ольга видела, он разрывается между ними. Мать с одной стороны, жена с другой. И пока побеждает мать. Всегда побеждает.
Ночью Ольге приснился сон. Она стоит в пустой комнате, держит на руках младенца. Вдруг открывается дверь, входит Людмила Фёдоровна, протягивает руки: «Дай мне внука, я сама воспитаю». Ольга отступает, прижимает ребёнка к груди. Свекровь идёт следом, настойчиво: «Дай, я лучше знаю, как надо». Ольга кричит: «Нет!», но голос не звучит. Из горла вырывается только хрип.
Проснулась в холодном поту. Кирилл спал рядом, ничего не слыша. Ольга встала, прошла на кухню, выпила воды. Руки дрожали. Это всего лишь сон, всего лишь страх. Но он казался таким реальным. Она вернулась в спальню, легла, но уснуть не могла. Лежала, глядя в темноту, и думала. Надо что-то менять. Нельзя так дальше. Нельзя, чтобы свекровь контролировала их жизнь, лезла в их дела, требовала отчётов. Надо поставить границы, жёсткие, чёткие. Иначе после рождения ребёнка будет ещё хуже.
Утром, когда Кирилл ушёл, Ольга позвонила в слесарную мастерскую, заказала замену замка на входной двери. Мастер приехал в обед, поставил новый. Ольга взяла два ключа: один себе, второй Кириллу. Всё. Больше ни у кого ключей от их квартиры нет.
Вечером Кирилл заметил новый замок.
— Это зачем?
— Для безопасности. Старый замок был ненадёжный.
— А ключ матери больше не подходит?
Лицо Кирилла потемнело.
— То есть ты специально сделала так, чтобы она не могла зайти?
— Да.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то рылся в наших вещах, пока нас нет дома.
— Она не рылась!
— Рылась, Кирилл. И ты это знаешь….
Обсуждение закрыто.