— Подарок выбираете?
— Нет, себе.
— То есть?
— Да, себе.
— Поздравляю! Какой срок?
— Три недели всего.
— О, ещё всё впереди. Вот эти распашонки очень хорошие, хлопок стопроцентный, не линяют. Берите сразу несколько, они быстро пачкаются.
Ольга купила три распашонки и упаковку подгузников для новорождённых. Самую маленькую, на пробу. Продавщица упаковала всё в пакет, снова поздравила. Ольга вышла из магазина, сжимая пакет в руке, и вдруг почувствовала, как глаза увлажнились. Она правда будет матерью. Скоро.
Вечером, когда вернулась домой, Кирилла ещё не было. Ольга достала из сумки деньги, пакет с детскими вещами. Принесла из коридора коробку из-под сапог — высокую, крепкую, с крышкой. Положила туда купюры, аккуратно разровняла. Сверху распашонки, подгузники. Задумалась. Потом взяла лист бумаги, написала крупными печатными буквами: «НАМ ТРИ МЕСЯЦА. ПАПА, ПРИВЕТ». Положила записку сверху. Закрыла коробку крышкой. Залезла на стул, открыла антресоль, задвинула коробку в дальний угол, за старые одеяла и подушки. Слезла, отряхнула руки. Так. Никто не найдёт. Даже если Кирилл полезет туда, не обратит внимания. Коробка как коробка, старая, обувная.
Села на диван, открыла телефон. Записалась на УЗИ через две недели. Почитала форумы молодых мам: что брать с собой в роддом, как выбрать врача, какие анализы сдавать. Информации было море, голова шла кругом. Ольга выписывала главное в блокнот. Первый скрининг в 12 недель, второй в 20, третий в 30. Анализы каждый месяц. Курсы для беременных, партнёрские роды — надо заранее договариваться с роддомом.
Кирилл вернулся в девятом часу, усталый, в пыльной спецовке. Разделся, прошёл в ванную. Ольга разогрела ужин: гречка с котлетами. Поставила на стол, села напротив. Кирилл ел молча, жадно. Она смотрела на него и думала: сказать? Не сказать?
— Как день? — спросила она.
— Устал. Объект на другом конце города, в пробках застрял. Прораб обещал, что завтра уже тут, рядом, работать будем.
— Это хорошо.
Пауза. Кирилл поднял на неё глаза.
— Ты чего такая задумчивая?
— Так, устала тоже.
Он кивнул, продолжил есть. Ольга сжала руки под столом. Не сейчас. Рано ещё. Надо подождать, пока коробка с деньгами наполнится больше. Тогда скажу.
На следующий день, в субботу, Ольга решила заехать к свекрови. Отвезти продуктов, заодно проверить, правда ли холодильник новый. С утра собрала сумку: молоко, творог, хлеб, колбаса, овощи. Села в машину, поехала. Людмила Фёдоровна жила в старой пятиэтажке на окраине: квартира-однушка, тесная, заставленная мебелью.
Ольга позвонила в дверь. Свекровь открыла, на лице удивление.
— Оленька, заходи, заходи. Что-то случилось?
— Нет. Просто решила навестить. Продуктов привезла.
— Ах ты умница! Проходи, чай поставлю.
Ольга зашла, скинула ботинки. Прошла на кухню, поставила сумку на стол. Огляделась. В углу стоял холодильник. Большой, белый, двухкамерный. Новый. Значит, правда купила.
Людмила Фёдоровна засуетилась, достала чашки, заварила чай. Ольга села, разложила продукты.
— Какой холодильник хороший, — сказала она, — вместительный.
— Да, наконец-то купила. Старый совсем умер, мастер даже смотреть не стал. Сказал, только выбросить. Этот в рассрочку взяла. Плачу по пять тысяч в месяц.
— А первый взнос большой был?
— Тридцать тысяч. Ты же помнишь, я у вас просила.
Ольга кивнула. Значит, не соврала. Холодильник правда купила. Но осадок остался. Почему-то казалось, что свекровь деньги на что-то другое потратила.
Они пили чай, Людмила Фёдоровна расспрашивала про работу, про Кирилла. Ольга отвечала коротко. Потом свекровь наклонилась, понизила голос:
— Слушай, Оленька, я тут подумала насчёт того вычета. Может, ты всё-таки покажешь выписку? Я правда хочу помочь, вдруг там действительно что-то вернут.
— Людмила Фёдоровна, я уже говорила, вычет так не работает. Не нужна выписка.
— Ну почему ты такая упрямая? Я же добра хочу.
— Спасибо, но не надо.
Лицо свекрови потемнело. Она отставила чашку, сложила руки на столе.
— Ты что-то скрываешь?
— Что? — Ольга нахмурилась.
— Ну, раз не хочешь выписку показать, значит, что-то скрываешь. Может, деньги куда-то тратишь? На себя? На что-то, о чём Кириллу знать не надо?
Ольга почувствовала, как внутри закипает злость. Взяла сумку, встала.
— Я ничего не скрываю. Просто не считаю нужным обсуждать свои финансы. До свидания.
— Оленька, ты куда? Я же не хотела тебя обидеть!
Но Ольга уже шла к двери. Оделась, вышла, хлопнув дверью. Спустилась по лестнице, села в машину. Руки дрожали. Села за руль, глубоко вдохнула. Спокойно, всё нормально. Просто свекровь полезла не в своё дело.
Вечером Кирилл вернулся хмурый. Бросил телефон на стол. Посмотрел на Ольгу тяжело.
— Мать звонила. Сказала, ты к ней приезжала и нагрубила.
— Я не грубила. Я просто отказалась обсуждать свои финансы.
— Почему? Она же мать. Моя мать.
— И что? Это значит, она имеет право контролировать, куда я трачу свою зарплату?
— Она не контролирует. Она просто хотела помочь.
— Кирилл, — Ольга встала, подошла к нему. — Зачем твоей матери знать, сколько денег у меня на карте?
— Не знаю. Может, правда вычет какой. Или она переживает, что мы в долгах.
— Мы не в долгах. У нас всё нормально.
— Тогда почему ты не можешь просто показать выписку? Что тебе стоит?
Ольга сжала губы. Объяснять бесполезно. Он не поймёт. Или не захочет понять.
— Потому что это моя личная информация. И я не обязана делиться ей ни с кем.
Кирилл махнул рукой, отвернулся.
— Делай, что хочешь. Только не обижай мать.
Он ушёл в комнату. Ольга осталась на кухне, чувствуя, как внутри растёт глухая обида. Почему он всегда на её стороне? Почему не может хоть раз встать на сторону жены?
Следующие дни прошли в напряжённом молчании. Кирилл уходил на работу рано, возвращался поздно. Ольга тоже старалась задерживаться в офисе, чтобы меньше времени проводить дома. Они почти не разговаривали — только по необходимости. Людмила Фёдоровна больше не звонила. Но Ольга чувствовала: это затишье перед бурей. Свекровь не из тех, кто просто отступает.
Через неделю, в пятницу вечером, Ольга пришла домой и обнаружила, что в квартире кто-то был. Ничего не пропало, но вещи были сдвинуты. Книги на полке стояли не так. В шкафу одежда висела в другом порядке. Ольга прошлась по комнатам, проверила. В спальне комод был приоткрыт. Она точно помнила, что утром закрыла его. Сердце ухнуло вниз. Кто-то рылся в их вещах. Кто? Кирилл? Нет, он на работе весь день. Тогда кто?
Она достала телефон, позвонила Кириллу.
— Ты дома был днём?
— Нет, на объекте. А что?
Обсуждение закрыто.