— Да.
— Мне тяжело. Она ведь правда меня одна растила, многим пожертвовала.
— Знаю. Но это не даёт ей права управлять твоей жизнью. Нашей жизнью.
Кирилл кивнул. Взял пакет с вязаными вещами, понёс в спальню. Ольга последовала за ним. Они вместе разобрали подарки. Носочки действительно были связаны старательно. С любовью. Маленькие, тёплые, трогательные.
— Она старалась, — сказал Кирилл тихо. — Хоть и не умеха в вязании, но старалась.
— Может, когда ребёнок родится, она изменится, поймёт, что границы надо соблюдать, — Ольга пожала плечами. — Может быть. А может, и нет. Время покажет.
Кирилл положил носочки в комод, рядом с другими детскими вещами. Закрыл ящик, повернулся к Ольге.
— Спасибо, что даёшь мне шанс. Я не подведу, обещаю.
— Я не даю шанс, — ответила Ольга. — Я просто пытаюсь сохранить семью. Для ребёнка, для нас.
Он обнял её — осторожно, бережно, словно боялся сломать. Ольга не отстранилась, прижалась, закрыла глаза. Устала. Но впервые за долгое время чувствовала: не одна.
Прошла неделя. Жизнь вошла в новую колею. Кирилл работал, Ольга тоже. Вечерами они вместе ужинали, смотрели фильмы, обсуждали, что ещё нужно купить для ребёнка. Людмила Фёдоровна не звонила, не приходила. Будто растворилась.
Ольга записалась на курсы для беременных. Кирилл пошёл с ней, сидел на задней парте, слушал про дыхание, схватки, партнёрские роды. После занятия инструктор похвалила: «Редко мужья ходят, молодцы».
На очередном УЗИ врач сказала, что всё идёт хорошо. Ребёнок развивается правильно, сердцебиение отличное. Спросила, хотят ли узнать пол. Ольга посмотрела на Кирилла. Он пожал плечами: «Как хочешь».
— Хотим, — сказала Ольга.
— Мальчик, — улыбнулась врач. — Поздравляю.
Кирилл выдохнул, улыбнулся широко, по-мальчишески.
— Мальчик… Сын.
И он обнял Ольгу прямо в кабинете, крепко, радостно.
— Оль, у нас будет сын.
— Да, будет.
Они вышли из клиники, сели в машину. Кирилл завёл двигатель, но не поехал. Сидел, положив руки на руль, и смотрел прямо перед собой.
— Я буду хорошим отцом, — сказал он тихо. — Не таким, как мой. Не брошу, не уйду. Буду рядом. Всегда.
— Знаю.
— И матери не дам лезть в воспитание. Это наш сын, мы решаем, как его растить.
— Согласна.
Он повернулся к ней, взял за руку.
— Прости меня. За всё. За то, что не сразу понял, на чьей стороне должен быть.
Ольга сжала его пальцы в ответ. Впервые за эти дни.
— Я прощаю. Но не забываю. Помни об этом.
— Помню. И не повторю.
Они поехали домой. По дороге остановились в магазине, купили продуктов. Кирилл нёс тяжёлые пакеты, Ольга — лёгкие. Поднялись в квартиру, разложили покупки. Приготовили ужин вместе: он резал овощи, она варила суп.
Вечером, когда уже легли спать, Кирилл вернулся в их кровать. Ольга не возражала. Он обнял её со спины, положил руку на живот.
— Привет, сынок, — прошептал он в темноту. — Это папа. Я тебя жду. Очень жду. Обещаю, что буду защищать тебя и маму. Всегда. От всех. Даже от бабушки, если понадобится.
Ольга закрыла глаза, накрыла его руку своей. Не всё ещё зажило. Раны были свежие, глубокие, но они затягивались. Медленно, но верно.
Через несколько дней пришло сообщение от Людмилы Фёдоровны:
«Кириллушка, как дела? Я скучаю. Может, созвонимся?»
Кирилл показал Ольге. Она пожала плечами: «Решай сам».
Он набрал номер, включил громкую связь. Людмила Фёдоровна ответила на первом гудке.
— Сыночек, как я рада! Как ты? Как Оленька? Как внучок?
— Всё хорошо, мам. Узнали пол. Мальчик будет.
— Мальчик! О, как чудесно! Я так мечтала о внуке! Слушай, давай я приеду. Вещички ещё довяжу. Помогу вам с ремонтом в детской.
— Мам, стоп. Мы не делаем ремонт. И помощь нам пока не нужна.
— Как не нужна? А кто сидеть будет, когда Оленька на работу выйдет? Наймём няню или я возьму отпуск? Зачем няне платить, когда я бесплатно могу?
— Потому что ты не умеешь соблюдать границы, мам.
Тишина. Потом голос Людмилы Фёдоровны стал холодным, обиженным:
— Значит так… Я чужая. Ну что ж, запомню.
— Мам, не надо обижаться. Просто пойми: мы хотим растить ребёнка сами, своими силами. А ты можешь видеться с внуком, конечно. Но по нашим правилам, понимаешь?
— Не понимаю. Я мать. Я бабушка. Я имею право.
— Имеешь. Но не право диктовать, как нам жить. Не право лезть в нашу жизнь без спроса. Не право красть у нас деньги.
— Я не крала! Я хотела сохранить!
— Мам, хватит. Мы уже это обсуждали. Ты украла. Признаешь или нет — твоё дело. Но факт остаётся фактом.
Людмила Фёдоровна всхлипнула в трубку, потом отключилась. Кирилл убрал телефон, лёг обратно на подушку.
— Она не поменяется, — сказал он устало.
— Правда?
— Вряд ли. Люди в её возрасте редко меняются.
— Тогда что делать?
— Держать дистанцию. Общаться. Но на безопасном расстоянии. Она бабушка, да. Но бабушка, которая не уважает границы.
Кирилл кивнул. Обнял Ольгу, прижался лбом к её плечу.
— Мне тяжело. Она ведь родная.
— Знаю. Но ты справишься. Мы справимся.
Он заснул, не отпуская её.
Ольга лежала, смотрела в потолок. Думала о том, что впереди роды, бессонные ночи, памперсы, кормление. Думала о том, что Людмила Фёдоровна не оставит их в покое. Будет звонить, приходить, требовать внимания. Думала о том, выдержит Кирилл или нет. Но думала она об этом спокойно, без паники, без страха. Потому что теперь знала: деньги на ребёнка есть, муж на её стороне, границы установлены. Всё остальное решаемо.
Утром Ольга проснулась от звонка. Незнакомый номер. Взяла трубку.
— Алло?
Обсуждение закрыто.