— тихо спросила Марина. — Можно я помогу вам устроиться?
Старушка вздохнула.
— Нигде толком. То в подъезде, то на вокзале, то где пустят. Дети от меня отказались, внуки не вспоминают. Денег на комнату не хватает.
— А в пансионат для пожилых вы бы пошли? Там крыша, еда, врач.
Анна Матвеевна грустно улыбнулась.
— Пошла бы, конечно. Только туда попасть непросто. А платные мне не по карману.
— Я помогу, — твердо сказала Марина. — Обещаю. Как только немного разберусь со своей жизнью, займусь вашей.
Старушка смотрела на нее так, будто не верила.
— Ты добрая, доченька. Очень добрая.
Они еще немного посидели рядом. Анна Матвеевна рассказала, как оказалась на улице: муж умер давно, дети разъехались и перестали помогать, жилье пришлось продать из-за долгов, а потом жизнь покатилась вниз так быстро, что она сама не поняла, когда потеряла последнее.
Марина слушала и думала, как несправедливо устроен мир. Женщина прожила долгую жизнь, растила детей, работала, терпела, надеялась — и в старости оказалась никому не нужна.
— Я не брошу вас, — сказала Марина, поднимаясь. — Обещаю.
— Иди, доченька. Живи. Ты заслужила счастье.
Марина пошла обратно к станции. Внутри было тепло, несмотря на усталость, страх и неопределенность. Она потеряла дом, едва не погибла, но осталась жива. Преступники пойманы. А теперь у нее появилась цель — помочь той, кто спас ее.
Следующие две недели слились для Марины в один длинный, мутный день. Она снова и снова ездила к следователю, давала показания, подписывала бумаги, встречалась с юристом и пыталась оформить компенсацию за уничтоженную квартиру. Каждый шаг требовал новых справок, копий, заключений, подтверждений, заявлений. Казалось, чтобы доказать очевидное — что ее дом сгорел, — нужно собрать половину мира в бумажную папку.
Страховая компания не торопилась. Сотрудники говорили вежливо, но равнодушно, просили донести один документ, потом другой, потом третий. Марина то сидела в очередях, то бегала из одной конторы в другую, то возвращалась к Лидии совершенно без сил.
Жила она пока у подруги. Маленькая квартира на двоих была испытанием даже для очень близких людей. Диван в комнате каждый вечер раскладывался, утром снова складывался, вещи приходилось держать в пакетах, а личного пространства почти не оставалось. Но Лидия ни разу не пожаловалась.
Она шутила, варила суп, заставляла Марину есть и делала вид, что временный хаос ее совсем не раздражает.
— У меня хоть жизнь стала интереснее, — говорила она. — А то раньше только работа, магазин и сериал перед сном.
Марина улыбалась, но внутри понимала: долго так продолжаться не может. Нужно было искать работу, жилье и заново выстраивать жизнь, которую у нее отняли.
Через две недели после пожара ей позвонил Орлов.
— Марина Сергеевна, у меня новости. Следствие по основным эпизодам завершено. Материалы передают в суд. Романову предъявлены обвинения в мошенничестве и организации покушения. Кравцов и его помощник проходят по делу о поджоге и покушении. Басов признал участие в финансовой схеме.
Марина молча слушала, крепко сжимая телефон.
— Они под стражей? — спросила она.
— Да. Все основные фигуранты арестованы до суда.
— Когда будет заседание?
— Не раньше чем через пару месяцев. Вас вызовут как потерпевшую и свидетеля. Но доказательств достаточно: признания, переписка, документы, фотографии, экспертиза. Вы сделали все правильно.
Она выдохнула.
— Значит, мне больше не нужно бояться?
— Прямой угрозы сейчас нет, — сказал следователь. — Но разумная осторожность все равно не помешает.
Он помолчал, потом добавил:
— Кстати, мы взяли показания у Анны Матвеевны. Она подробно рассказала, как видела поджигателей. Ее фотографии стали важным доказательством.
— Она хороший человек, — тихо сказала Марина.
— Да. Жаль только, что живет на улице.
— Я обещала помочь ей устроиться. Как только сама немного встану на ноги.
— Если понадобится, обращайтесь. У меня есть контакт в одном пансионате для пожилых. Возможно, удастся ускорить вопрос.
Марина поблагодарила его и отключилась.
Она сидела на диване, держа телефон в руках, и впервые за долгое время думала не о страхе, а о будущем. Пусть пока туманном, шатком, но будущем.
На следующий день она открыла сайты с вакансиями. Читала объявления для бухгалтеров, сравнивала условия, отправляла резюме. К вечеру отправила десять откликов и почувствовала странное облегчение: она снова что-то делала для себя.
В понедельник ей позвонили из торговой компании «Альтаир» и пригласили на собеседование.
Офис находился в современном деловом здании, чистом, светлом, с просторной приемной и живыми растениями у окон. После тесных комнат прежней фирмы все здесь казалось почти роскошью.
Марину встретила менеджер по персоналу — женщина около сорока по имени Елена Викторовна. Говорила она спокойно, без фальшивой улыбчивости, внимательно слушала и задавала вопросы по делу.
Они обсудили опыт Марины, прежние обязанности, программы учета, отчетность, сроки, ответственность. Когда речь зашла о последнем месте работы, Марина коротко сказала, что фирма оказалась замешана в серьезных нарушениях, и она покинула ее сразу после начала расследования. В подробности уголовного дела она не вдавалась.
Елена Викторовна кивнула.
— Такое, к сожалению, бывает. Иногда человек попадает не в ту компанию не по своей вине. Но ваш опыт впечатляет. Пятнадцать лет в бухгалтерии — это серьезно.
Она просмотрела резюме еще раз и сказала:
— Мы готовы сделать вам предложение. На испытательный срок — стабильная зарплата, после трех месяцев повышение. График обычный, выходные свободные. Работы много, но все прозрачно.
Марина почувствовала, как в груди впервые за долгое время становится легче.
— Меня устраивает. Когда можно выйти?
