Он пошёл. Тамара Григорьевна выглядела постаревшей на десять лет. Волосы, всегда идеально уложенные, теперь были неряшливо собраны в хвост. Лицо без макияжа казалось серым и усталым.
— Сынок, — она подалась к стеклу, разделявшему их, — спасибо, что пришёл.
— Здравствуй, мама. Как ты?
— Как она? — Олег не ответил на второй вопрос. — Я в порядке. Слушай, я знаю, как это всё выглядит, но ты должен понять. Я делала это ради тебя. Ради нас. Чтобы у тебя было будущее.
— Ради меня? — Олег усмехнулся. — Ты украла четверть миллиарда ради меня?
— Я хотела обеспечить тебя. Чтобы ты ни в чём не нуждался.
— Я никогда ни в чём не нуждался! У меня была работа, дом, жена. Мне ничего не было нужно от тебя, кроме любви.
— Я любила тебя. Люблю.
— Любовь — не воровство, мама. И любовь — это не ложь. А ты врала мне всю жизнь.
Тамара Григорьевна откинулась назад, и в её глазах мелькнуло что-то жёсткое.
— Это она тебя научила. Это твоя «жена». Она настроила тебя против меня.
— Нет, мама. Ты сама настроила меня против себя. Своими поступками.
— Олег, послушай. — Голос свекрови стал вкратчивым. — Ещё не поздно. Если ты дашь показания в мою пользу, если скажешь, что я действовала под давлением, что меня заставили…
— Ты хочешь, чтобы я солгал под присягой?
— Это не ложь. Это спасение семьи.
— Какой семьи? — Олег встал. — Той, которую ты разрушила своей жадностью и ложью? Той, которую ты пыталась уничтожить, подсылая наёмных актёров к моей жене?
— Я хотела открыть тебе глаза на неё!
— Ты хотела разрушить мой брак, потому что боялась, что Полина узнает правду. И она узнала.
Тамара Григорьевна молчала. В её глазах появилось что-то новое. Не раскаяние, нет. Скорее, холодный расчёт проигравшего.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала она тихо. — Когда-нибудь ты поймёшь, что предал родную мать ради какой-то…
— Прощай, мама.
Олег развернулся и пошёл к выходу.
— Олег! — крикнула она вслед. — Олег, вернись!
Он не обернулся.
Вечером он рассказал Полине о разговоре. Каждое слово, каждую интонацию.
— Она так и не поняла, — сказал он. — До сих пор думает, что это твоя вина, что ты меня украла у неё.
— А ты? Что ты чувствуешь?
Олег помолчал.
— Облегчение, — сказал он наконец. — Странно, да? Моя мать в тюрьме, а я чувствую облегчение.
— Это не странно. Ты, наконец, свободен от её манипуляций.
— Да. Наверное, так и есть. — Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что не дала мне остаться слепым. За то, что любишь меня настоящего, со всеми моими ошибками и слабостями.
— Я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось.
Он поцеловал её — нежно, глубоко, с обещанием вечности. И Полина поняла, что они прошли через самое страшное. Впереди был суд, впереди были трудности, но они справятся. Вместе.
Зал суда был переполнен. Журналисты, любопытные, сотрудники «Стройграда» — все хотели увидеть развязку громкого дела. Полина сидела в первом ряду, рядом с Олегом. Он держал её руку, крепко, не отпуская.
— Встать! Суд идёт!
Все поднялись. Судья, строгая женщина лет пятидесяти, заняла своё место.
— Слушается дело номер… — Она зачитала длинный номер. — По обвинению Корниловой Тамары Григорьевны в совершении преступлений, предусмотренных статьями…
Полина слушала вполуха. Она смотрела на свекровь, которую ввели под конвоем. Три месяца в СИЗО изменили Тамару Григорьевну до неузнаваемости. Не осталось и следа от властной, уверенной в себе женщины. Перед судом стояла постаревшая, сгорбленная фигура в мешковатой одежде. Но глаза… глаза остались прежними. Холодные, расчётливые. Когда взгляд свекрови нашёл Полину, в нём полыхнула ненависть. Олег сжал руку жены крепче.
— Подсудимая, вам понятно, в чём вас обвиняют?
— Да, Ваша честь… — Голос Тамары Григорьевны был тихим, надломленным.
Она играла роль жертвы. И играла хорошо. Полина вспомнила, как ещё недавно эта женщина стояла перед ней, властная, уверенная, угрожающая. «Ты пожалеешь, — шипела она тогда, — я уничтожу тебя». Теперь же перед судом стояла совсем другая женщина. Или та же самая, просто надевшая новую маску.
— Как вы относитесь к предъявленным обвинениям?
— Не признаю вину. Это ошибка. Меня подставили.
По залу прошёл шёпот. Судья постучала молотком.
— Тишина! Слово предоставляется государственному обвинителю.
Прокурор, молодой мужчина с острым взглядом, встал и начал зачитывать обвинительное заключение. Цифры, даты, суммы — всё это обрушилось на зал тяжёлым грузом.
— В период с 2020 по 2023 год подсудимая, используя своё служебное положение, систематически похищала денежные средства компании «Стройград». Общая сумма хищений составила двести пятьдесят три миллиона четыреста тысяч.
Кто-то в зале присвистнул.
— Деньги выводились через сеть подставных фирм, — продолжал прокурор. — Часть средств переводилась на зарубежные счета. Подсудимая также приобрела недвижимость в Черногории стоимостью более двадцати миллионов.
Полина слушала и вспоминала, как всё началось. Случайно найденные документы, первое подозрение, угроза свекрови. Казалось, прошла целая вечность.
— Кроме того, — прокурор повысил голос, — подсудимая предприняла попытку уничтожить улики и скомпрометировать ключевого свидетеля — свою невестку Корнилову Полину Андреевну. С этой целью она наняла гражданина Самойлова, который проник в дом свидетеля и сделал провокационные фотографии.
— Протестую! — адвокат Тамары Григорьевны вскочил. — Это не доказано!
— У нас есть аудиозапись признания Самойлова, — невозмутимо ответил прокурор, — а также данные о денежных переводах от подсудимой на его счёт.
Судья кивнула.
— Протест отклонён. Продолжайте.
Судебный процесс длился две недели. Каждый день Полина приходила в зал суда и слушала показания свидетелей. Бывшие коллеги свекрови рассказывали о странностях в бухгалтерии, о документах, которые исчезали, о вопросах, которые не следовало задавать. Виктор Сергеевич дал показания о том, как Полина пришла к нему с первыми подозрениями. Как он не хотел верить, но потом увидел доказательства своими глазами.
— Тамара Григорьевна проработала в компании двадцать лет, — говорил директор. — Я доверял ей безоговорочно. Это была моя ошибка.
Сама Полина тоже давала показания. Рассказала всё с самого начала. Про найденные документы, про угрозы, про ночной визит Самойлова. Когда она закончила говорить, в зале стояла тишина. Даже журналисты перестали строчить в блокнотах. История, которую она рассказала, была слишком невероятной и слишком страшной. Катя сидела в зале как свидетель поддержки. Она приехала специально, отпросившись с работы. Когда Полина спустилась с трибуны, подруга сжала её руку:
— Ты молодец. Держалась отлично.
— Почему вы не обратились в полицию сразу? — спросил адвокат защиты.
— Потому что мой муж — сын обвиняемой. Я не хотела разрушать их отношения без веских доказательств.
— То есть вы собирали компромат на свою свекровь?
— Я искала правду и нашла её.
Адвокат пытался давить, искал противоречия в показаниях, намекал на личную неприязнь. Но Полина держалась твёрдо.
— Свидетель! — вмешалась судья. — Вы испытываете неприязнь к подсудимой?
Полина помолчала.
— Да, Ваша честь, испытываю. Она пыталась разрушить мой брак, мою жизнь, мою репутацию. Но мои показания — это не месть. Это факты. Документы говорят сами за себя.
Олег тоже давал показания. Это был самый тяжёлый день процесса. Полина видела, как он идёт к трибуне, бледный, с каменным лицом. Видела, как мать смотрит на него из-за решётки — с мольбой, с надеждой.
— Свидетель! — начал прокурор. — Расскажите о ваших отношениях с подсудимой.
— Она моя мать. — Голос Олега был глухим. — Я вырос не один после смерти отца. Она была для меня всем.
— Вы знали о её финансовых делах?
— Нет. Я работал в другом отделе. Не интересовался бухгалтерией.
— Когда вы узнали о хищениях?
— Когда мне рассказала жена. Сначала я не поверил. Не хотел верить.
— А потом?
Олег посмотрел на мать. Их взгляды встретились.
— Потом я увидел доказательства. И понял, что человек, которого я любил всю жизнь, был мне незнаком.
— Свидетель! — вмешался адвокат защиты. — Не могла ли ваша жена сфабриковать доказательства из личной неприязни к вашей матери?
Обсуждение закрыто.