Голос за спиной заставил её подпрыгнуть. На пороге кабинета стояла Тамара Григорьевна. Лицо её было белым от ярости.
— Я… пришла пораньше. Хотела закончить отчёт.
— В шесть утра?
— Не спалось.
Свекровь медленно подошла к ней, остановилась в метре.
— Я знаю, что ты делаешь, — прошипела она. — Думаешь, я не вижу? Не понимаю?
— Тамара Григорьевна, я не понимаю, о чём вы…
— Хватит врать! — Она схватила Полину за руку, сжала до боли. — Ты лезешь не в своё дело и очень скоро об этом пожалеешь.
— Отпустите меня.
— Или что? Побежишь жаловаться мужу? — Свекровь усмехнулась. — Он мне не поверит. Никогда. Я — его мать, а ты — никто. Пустое место.
Полина вырвала руку.
— Мы ещё посмотрим.
Она схватила сумку и выбежала из офиса. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Теперь у неё было доказательство. Настоящее, неопровержимое доказательство. Осталось только решить, что с ним делать.
— Ты уверена, что это безопасно? — Катя смотрела на экран ноутбука с недоверием.
— Абсолютно. Файл находится на общем сервере. Любой сотрудник бухгалтерии имеет к нему доступ.
— Но свекровь знает, что ты копала?
— Да, — Полина кивнула. — Поэтому нужно действовать быстро, пока она не успела уничтожить улики.
— И что ты собираешься делать?
— Пойду к директору. Покажу ему всё. И таблицу, и переводы Самойлову, и видео с камер. Пусть он сам решает.
Катя помолчала.
— А как же Олег?
Полина опустила глаза.
— Он… он сам сказал, что хочет узнать правду. Вот пусть узнает.
— Поля — это его мать. Если она сядет…
— Она украла миллионы, Катя. Миллионы. Это деньги компании, деньги сотрудников. Из-за неё, возможно, кто-то не получил премию или зарплату. Из-за неё компания могла разориться.
— Я понимаю, но…
— Никаких «но»! — Полина посмотрела подруге в глаза. — Я не могу молчать. Не могу делать вид, что ничего не знаю. Это было бы предательством не только компании, но и себя самой.
Катя медленно кивнула.
— Ладно, тогда я иду с тобой.
— Зачем?
— Для моральной поддержки. И как свидетель. На всякий случай.
Виктор Сергеевич принял их в конце рабочего дня. Полина выложила перед ним всё — распечатки таблицы, скриншоты переводов, информацию о Самойлове, видео с камер наблюдения. Директор смотрел, листал страницы, хмурился. Лицо его становилось всё мрачнее.
— Сто семьдесят три миллиона, — повторил он, когда Полина закончила. — За три года.
— Это только то, что я нашла. Возможно, есть ещё.
— И вы утверждаете, что всё это делала Тамара Григорьевна?
— Документы говорят сами за себя.
Виктор Сергеевич откинулся в кресле и потёр переносицу.
— Полина Андреевна, вы понимаете, что это серьёзное обвинение?
— Понимаю.
— И что это касается не только бизнеса, но и вашей семьи?
— Понимаю.
— Вы готовы к последствиям?
Полина выдержала его взгляд.
— Я готова к правде, какой бы она ни была.
Директор долго молчал, потом медленно собрал документы в папку.
— Мне нужно время, чтобы всё проверить, посоветоваться с юристами.
— Сколько времени?
— День, может, два.
— Пока никому ни слова. Особенно Тамаре Григорьевне. Вы меня поняли?
— Да.
— И… — Он помедлил. — Берегите себя. На всякий случай.
Олег ждал её дома. Он сидел на кухне, перед ним стояла чашка остывшего кофе. Лицо его было бледным и осунувшимся.
— Привет, — сказала Полина, входя.
— Привет.
Она села напротив, положила руки на стол.
— Ты что-то хотел сказать?
Олег поднял на неё глаза. В них была боль, такая глубокая, что у Полины сжалось сердце.
— Я нашёл, — сказал он тихо.
— Что нашёл?
— Доказательства. Того, что ты говорила правду.
Она замерла.
— Как?
— Позвонил Самойлову, тому актёру. Представился журналистом, сказал, что пишу статью о мошенничествах. Он разговорился. Рассказал про заказ, как его наняла одна дама из строительной компании за сто пятьдесят тысяч.
— Олег, подожди, это ещё не всё.
Он достал телефон, показал ей запись.
— Я записал наш разговор. Он всё подтвердил.
Полина слушала запись с бьющимся сердцем. Голос Самойлова, хриплый, самоуверенный, рассказывал, как с ним связалась женщина, лет пятидесяти, властная такая, как объяснила задачу: напугать невестку, сделать компрометирующие фото. Как заплатила наличными. «Мне было велено не трогать её, — говорил актёр, — только войти, сфотографировать, создать видимость. Она сказала, что муженёк дурак, поверит».
Запись закончилась.
— Олег… — Полина не знала, что сказать.
— Я… — Он закрыл глаза. — Я не хотел верить, понимаешь? Это моя мать. Я не мог, не хотел, я знаю. Но ты была права, во всём была права. А я… Я вёл себя как последний идиот.
— Ты не идиот, ты просто любил свою мать. Любовь не оправдывает слепоты.
Он открыл глаза, и Полина увидела в них слёзы.
— Прости меня, Поля. Прости, что не верил, что сомневался, что позволил ей делать тебе больно. Я должен был защищать тебя, должен был быть на твоей стороне. Вместо этого… — Он не договорил.
Полина встала, обошла стол, обняла его. Он прижался к ней, и она почувствовала, как вздрагивают его плечи.
— Всё хорошо, — прошептала она, — мы справимся. Вместе.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Они стояли так долго, обнявшись посреди кухни, в тишине, нарушаемой только их дыханием. И Полина впервые за много недель почувствовала, что всё действительно будет хорошо. Но она ещё не знала, что самое сложное впереди.
Утром позвонил директор.
— Полина Андреевна, зайдите ко мне. Срочно.
Она приехала в офис через полчаса. В приёмной уже сидели двое мужчин в костюмах, незнакомых, официальных.
— Проходите, — секретарша указала на дверь.
В кабинете, кроме Виктора Сергеевича, находились ещё трое. Те двое из приёмной и женщина средних лет в строгом костюме.
— Знакомьтесь, — сказал директор, — следователи из отдела экономических преступлений. Они хотят задать вам несколько вопросов.
— Мне?..
Обсуждение закрыто.