В полутени храмового зала мягко мерцали огоньки свечей, создавая атмосферу глубокого умиротворения. Возле образа святой мученицы Надежды замерла немолодая прихожанка, чья голова была покрыта темным платком. Женщина творила безмолвную молитву, лишь изредка осеняя свою грудь крестным знамением. Пламя крупной восковой свечи в ее ладонях почти не дрожало, сохраняя ровное и спокойное свечение.
Огонек лишь изредка подрагивал в те моменты, когда она совершала движение рукой. Вероятно, прихожанка провела бы здесь еще много времени, если бы не знакомые интонации, гулко раздавшиеся со стороны церковных дверей. Это подошел местный священник, который вел неспешную беседу с невидимым собеседником у самого входа. Реплики второго человека совершенно терялись в пространстве, да и суть разговора уловить было невозможно.
Впрочем, пожилая дама совершенно не собиралась вникать в чужие секреты или подслушивать. Ее сердце просто наполнилось радостью от шанса побеседовать с духовным наставником или хотя бы получить его светлое благословение. Завершив свое мысленное обращение к небесам, она осталась стоять возле лика своей святой заступницы. Ее взгляд был прикован к горящему фитилю в ожидании момента, когда священнослужитель освободится.
Однако раскатистый бас батюшки продолжал витать под высокими сводами, оставаясь на прежнем расстоянии. Прихожанка поймала себя на мысли, что хочет возобновить молебен, но все ее внимание переключилось на грядущую встречу со священником. Понимая, что разум блуждает далеко от духовных материй, она решила не тревожить небеса впустую. Воск продолжал неспешно плавиться в ее опущенной руке.
Ожидание затянулось, и внутреннее терпение пожилой дамы постепенно иссякло. Осенив себя крестом напоследок, она аккуратно установила огарок в свободную ячейку подсвечника и направилась в сторону массивных дверей. Она надеялась пересечься с настоятелем у порога, чтобы попросить хотя бы краткого напутствия на вечер. Обстоятельную беседу вполне можно было перенести на следующий день, учитывая занятость духовника.
Неслышными шагами она двинулась к главному выходу из храмового помещения. Внезапно беседа у дверей прекратилась, уступив место приглушенному стуку приближающейся обуви. Священнослужитель уверенно направлялся прямо к ней, пересекая зал. На его лице явно читались следы глубокой задумчивости и легкой душевной печали.
Прихожанка испытала минутное замешательство, решив, что сейчас совершенно неподходящий момент для личных просьб. В голове промелькнула мысль о том, чтобы незаметно уйти и не тревожить занятого человека. Однако батюшка уже распознал в полутьме знакомый силуэт и целенаправленно подошел ближе. «Мир вам, Надежда Ивановна! Снова искали утешения в молитве этим вечером?» — тепло произнес он.
«Стало ли на душе хоть немного светлее, или боль все так же гложет сердце?» — участливо поинтересовался наставник. От этой искренней заботы рухнули все внутренние барьеры, которые женщина так старательно возводила вокруг своих эмоций. Удушливый ком подкатил к горлу, а из уставших глаз предательски хлынули горькие потоки. Судорожно прижав к губам скомканный платок, она съежилась, изо всех сил борясь с наступающей истерикой….
