— Данилка. Ему три месяца. Тоже Сергеев сын, если вам интересно. Жаль только, что папу не увидит. Сережа так хотел мальчика.
Марина встала, чувствуя, что еще минута в этом доме — и она сорвется. Алина проводила ее до двери, на прощание добавив:
— Кстати, не пытайтесь оспаривать кредит. У меня есть записи наших разговоров, где Сергей объясняет, зачем берет деньги. Суд будет на моей стороне.
По дороге домой Марина остановилась у обочины и расплакалась. Десять лет брака оказались ложью. Мужчина, которого она любила и которому доверяла, жил двойной жизнью, а теперь его предательство грозило оставить ее детей без крова. Но слезы не решали проблему. Нужно было действовать.
Марина вытерла глаза и поехала в банк. Возможно, там удастся что-то выяснить о кредите, хотя надежды было мало.
В банке Марину встретил начальник кредитного отдела Виктор Громов. Мужчина лет пятидесяти с холеными руками и в дорогом костюме. Он внимательно выслушал ее объяснения, время от времени кивая с понимающим видом. Его кабинет был обставлен с показной роскошью: кожаная мебель, картины в золоченых рамах, массивный стол из красного дерева.
— Понимаю ваше положение, Марина Александровна. Потеря мужа — это всегда трагедия. Но кредитные обязательства никто не отменял, — говорил Громов, листая документы. Его голос звучал сочувственно, но глаза оставались холодными.
Марина попыталась объяснить, что ничего не знала о кредите, что муж оформил его без ее ведома. Громов покачал головой.
— К сожалению, согласие супруги не требуется, если залогом выступает совместно нажитое имущество. Ваш муж имел полное право распоряжаться квартирой.
— Но три миллиона — это огромная сумма. Неужели нельзя было проверить, на что тратятся деньги? — Марина чувствовала, как отчаяние сдавливает горло.
— Мы не контролируем целевое использование средств по потребительским кредитам, — Громов развел руками. — Клиент указал цель: «личные нужды». Этого достаточно с юридической точки зрения.
Он встал из-за стола и подошел к окну. Затем обернулся к Марине с задумчивым видом.
— Хотя… Возможно, есть варианты решения проблемы. Кредит действительно оформлялся в спешке. Некоторые формальности могли быть нарушены.
Марина почувствовала проблеск надежды.
— Что вы имеете в виду?
Громов вернулся к столу и сел рядом с ней. Слишком близко. Его рука легла на ее колено.
— Понимаете, такие вопросы требуют индивидуального подхода. Возможно, мы могли бы обсудить детали в более неформальной обстановке. Скажем, за ужином…
Марина резко отстранилась, сбрасывая его руку.
— Я пришла решать финансовые вопросы, а не искать покровителя.
Лицо Громова мгновенно изменилось. Деловая улыбка исчезла, уступив место холодному раздражению.
— Тогда, боюсь, ничем помочь не смогу. Процедура взыскания запущена, остановить ее невозможно. Готовьтесь к выселению.
Из банка Марина вышла с ощущением, что попала в западню. Каждая попытка найти выход только усугубляла ситуацию. Она поехала к адвокату, которого нашла по объявлению в интернете. Юрист Семен Борисович Ковалев принял ее в небольшом офисе на третьем этаже старого здания. Он внимательно изучил документы, которые Марина распечатала с телефона мужа, несколько раз качая головой.
— Ситуация сложная, — признал он наконец. — Кредитный договор составлен грамотно. Подпись вашего мужа подлинная. Формально банк действует в рамках закона.
— А неформально? — спросила Марина.
Ковалев пожал плечами:
— Можно попытаться оспорить сделку, доказать, что ваш муж находился в тяжелом психологическом состоянии, не отдавал отчет в своих действиях. Но для этого нужны свидетели, медицинские заключения, экспертизы. Процесс может затянуться на годы.
— А сколько это будет стоить?
Обсуждение закрыто.