Егор тоже услышал это — не просто шум двигателя. Машина двигалась медленно, уверенно, без спешки. Так подъезжают те, кто не ищет дорогу, а выбирает, куда вмешаться. Свет фар вырезал из темноты бетонные опоры, рюкзак, старый брезент, лицо Егора под тенью шапки.
Патрульная машина остановилась прямо напротив их укрытия.
Егор не шевельнулся. Он уже понял, какие люди приехали.
Дверцы хлопнули почти одновременно. Из машины вышли двое. Первым шел Кирилл — крепкий, широкий в плечах, с лицом человека, которому давно надоело доказывать свою власть, но который все равно не мог отказаться от удовольствия ее показывать. Его напарник, молодой Илья, держался чуть позади. Он казался напряженным и явно не хотел встречаться взглядом с тем, ради кого они остановились.
Кирилл поправил форменный головной убор и скользнул глазами по укрытию. В Егоре он увидел не человека, а пятно в городском пейзаже, неприятную мелочь, которую надо стереть, чтобы стало «порядочно».
— Эй, ты! — резко бросил он. — Собирай свое барахло и проваливай. Здесь тебе не ночлежка.
Егор медленно поднялся. Он двигался осторожно, без вызова. Глаза опустил, будто признавал чужое превосходство, но ногами занял такую позицию, чтобы между ним и патрульным оставалось ровно столько расстояния, сколько нужно для мгновенной реакции.
Рой тихо зарычал.
Егор едва коснулся его загривка. Короткий, почти незаметный жест. Пес замолчал, но не расслабился.
Для Кирилла все это было обычной ночной сценой. Еще один оборванец, еще одно укрытие, еще одна возможность почувствовать себя выше. Он шагнул ближе, ботинок хрустнул по гравию.
— Я сказал — уходи, — протянул Кирилл. — Или помочь?
Последнее слово прозвучало не как предложение. В нем была угроза, грубая и самодовольная.
Егор промолчал. Он наклонился к рюкзаку и поднял его, показывая, что спорить не собирается. С виду это была покорность. Внутри же сознание работало спокойно и быстро: расстояние до стены, положение машины, правая рука Кирилла, угол корпуса Ильи, возможное оружие, траектории, риск.
Егор знал: такие, как Кирилл, редко отпускают жертву сразу. Им нужно не просто приказать. Им нужно увидеть, как человек сломался..
