Олег замялся. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но Марина заметила.
— Говорит, что хочет познакомиться. Посмотреть на девушку, которая покорила ее сына.
Слово «покорила» прозвучало как-то странно. Не влюбила в себя, не сделала счастливым, а именно покорила. Будто Марина была завоевателем, а Олег — крепостью, которую она взяла штурмом.
Знакомство состоялось в воскресенье, в родительской квартире на Центральном проспекте. Олег заехал за Мариной на машине, и всю дорогу она нервничала. Глупо, конечно. Она взрослая, самостоятельная женщина, чего ей бояться какой-то свекрови?
Квартира поразила с первого взгляда. Огромная, пятикомнатная, с высоченными потолками и лепниной. Антикварная мебель, хрустальные люстры, картины в тяжелых рамах. Марина выросла в обычной двушке в Днепре и такую роскошь видела только в кино.
— Нравится? — спросил Олег, заметив ее взгляд. — Впечатляет. Это еще бабушкина квартира. Мама ее обожает, следит за каждой мелочью.
Тамара Николаевна вышла им навстречу из гостиной. Высокая, статная женщина лет пятидесяти пяти с идеальной укладкой, в элегантном платье и с нитью жемчуга на шее. Она посмотрела на Марину так, как смотрят на дорогую вещь в магазине: оценивающе, прикидывая, стоит ли покупать.
— Так вот ты какая! — произнесла она вместо приветствия. — Олежек столько о тебе рассказывал. Я уж думала, ты красавица писаная.
Марина опешила. Это что, комплимент наоборот? Оскорбление, завернутое в вежливую обертку?
— Мам, ну что ты? — Олег обнял мать за плечи. — Марина очень красивая.
— Красивая, красивая, — согласилась Тамара Николаевна таким тоном, каким говорят «ну да, если ты так считаешь». — Проходите, обед стынет.
За столом свекровь устроила Марине настоящий допрос. Где родилась, где выросла, кто родители, где училась, где работает. Каждый ответ сопровождался легким поднятием брови или едва заметным поджатием губ.
— Значит, отец мастер на заводе? Понятно. А мама медсестра? Тоже понятно. То есть высшего образования в семье ни у кого нет?
— У меня есть среднее специальное, — ответила Марина, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И я планирую поступать на заочное.
— Планируешь? — Тамара Николаевна снисходительно улыбнулась. — Ну-ну, планы — это хорошо. Главное, чтобы они исполнялись.
— Они исполнятся, — Марина посмотрела свекрови прямо в глаза. — Я привыкла добиваться того, чего хочу.
На секунду в глазах Тамары Николаевны мелькнуло что-то похожее на удивление. Она явно не ожидала отпора, но быстро взяла себя в руки и перевела разговор на другую тему.
После обеда Олег вышел покурить на балкон, и Марина осталась со свекровью наедине. Тамара Николаевна разливала чай из дорогого фарфорового сервиза, и ее руки двигались с отточенной грацией.
— Марина, — начала она, не поднимая глаз от чашек. — Я вижу, ты девушка неглупая. Поэтому скажу прямо. Олег — мой единственный сын. Я его растила одна, без отца, и вложила в него все. Он — моя жизнь, моя гордость, мое все. И я не позволю кому попало его у меня отнять.
— Я не собираюсь никого ни у кого отнимать, — спокойно ответила Марина. — Я собираюсь быть рядом с человеком, которого люблю.
— Любовь? — Тамара Николаевна наконец подняла глаза. В них было что-то холодное, змеиное. — Девочка, не смеши меня. Какая любовь? Ты увидела обеспеченного мужчину и решила, что вытянула счастливый билет? Это не любовь. Это расчет.
Марина медленно поставила чашку на стол. Руки не дрожали, она гордилась собой за это.
— Вы меня не знаете, — сказала она ровным голосом, — и не имеете права судить. Я люблю вашего сына. Люблю его, а не его деньги, не его квартиру, не его машину. Если вам это непонятно, мне вас жаль.
— Жаль? — свекровь приподняла бровь. — Меня?
Обсуждение закрыто.