Повесив трубку, Ольга откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. Свободна. Скоро она будет свободна от Игоря, от его упреков, от унижений. Начнет новую жизнь в своем доме, на своих условиях.
Она вспомнила бабушку. Вспомнила ее руки: большие, натруженные, всегда теплые. Вспомнила, как бабушка учила ее печь пироги, как рассказывала о своей жизни, о трудностях, которые пришлось преодолеть.
— Женщина должна быть сильной, — говорила она. — Не злой, не черствой. Но сильной. Чтобы выстоять, чтобы ни случилось.
— Спасибо, бабуля, — тихо прошептала Ольга в пустоту. — За все. За науку. За поддержку. Даже после смерти ты меня спасла.
Ветер донес запах дыма — кто-то из соседей топил печь. Ольга поднялась, зашла в дом, закрыла дверь на засов. Ее дом. Ее жизнь. Никто больше не скажет ей, что она ничего не стоит.
За это время Игорь… Игорь сидел в своем кожаном кресле, купленном сразу после повышения, и смотрел в телефон. Экран светился в полумраке пустой квартиры, на часах было уже одиннадцать вечера. Прошел первый день после того, как он выставил Ольгу за дверь.
Он ждал. Ждал звонка, сообщения, стука в дверь. Представлял, как она постучит — робко, тихо, как будет стоять на пороге с опущенной головой и просить прощения.
«Игорь, прости, я была не права. Можно вернуться?»
«Я больше не буду».
Но телефон молчал. Игорь усмехнулся, откинулся в кресле.
«Рано еще. Она упрямая, это он знал. Наверное, переночевала у кого-то из подруг, сейчас думает, как бы сохранить лицо и при этом вернуться. Ничего, день-два, и объявится. Куда ей деваться?»
Он встал, прошелся по квартире. Непривычно тихо. Обычно Ольга что-то делала по вечерам: гремела посудой на кухне, включала телевизор, шуршала страницами книги. А сейчас мертвая тишина. Даже как-то неуютно.
Игорь открыл холодильник. Пусто. Вернее, почти пусто: только остатки вчерашнего ужина в контейнере да початая бутылка минералки. Он поморщился. Надо будет завтра после работы зайти в магазин. Или в кафе поужинать. Все равно Ольга скоро вернется, снова будет готовить.
На второй день Игорь проснулся от будильника и с раздражением обнаружил, что чистых рубашек в шкафу нет. Все грязные лежали в корзине для белья. Обычно Ольга стирала по выходным, гладила, аккуратно развешивала в шкафу. Пришлось надеть вчерашнюю. На работе коллега скривился, учуяв несвежий запах, но промолчал. Игорь весь день был не в духе. Сорвался на подчиненных, нагрубил секретарше.
Вечером, возвращаясь домой, зашел в магазин, накупил полуфабрикатов. Разогрел пельмени в микроволновке, ел прямо из кастрюли, стоя у плиты. Невкусно. Ольга готовила лучше.
Телефон по-прежнему молчал. На третий день Игорь начал нервничать по-настоящему. Он проверял телефон каждые полчаса. Может, пропустил звонок? Может, она писала, а он не заметил? Но нет, ничего. Полная тишина.
Вечером он не выдержал, набрал номер Ольги. Длинные гудки, потом автоответчик. Он бросил трубку, не оставив сообщения. Через час попробовал снова. То же самое. Телефон или выключен, или Ольга просто не брала трубку.
Игорь прошелся по квартире, заглянул в спальню. Шкаф Ольги был почти пустым, она забрала только самое необходимое. Косметика на полке в ванной исчезла. Ее тапочки у двери тоже пропали. Он вернулся в гостиную, плюхнулся в кресло. Неприятное чувство начало зарождаться где-то в груди: не то беспокойство, не то… Страх?
Нет, какой страх? Она вернется. Обязательно вернется. Просто решила проучить его, показать характер. Ну и пусть. У него терпения хватит переждать эту детскую обиду.
Четвертый день выдался особенно тяжелым. На работе случился серьезный косяк: один из менеджеров упустил крупного клиента, и Игорю пришлось объясняться с начальством. Его отчитали, намекнули, что такие проколы могут стоить ему должности. Игорь вышел из кабинета шефа бледный, со стиснутыми челюстями….
Обсуждение закрыто.