«Она не знает наших древних традиций, как же она будет вести дом?» — спрашивала тетя. «Посмотри, она даже вилку держит совершенно неправильно. Что в ней нашел твой умный сын: только милое личико?»
«Так этим многого в жизни не добьешься», — рассуждала недовольная родственница. Фелис ядовито добавила: «Такие девушки ищут мужчин исключительно из состоятельных семей. Их только пусти в хороший дом, они там так сильно наследят».
Жанна спокойно ела, внимательно слушала и продолжала хранить молчание. Она чувствовала, как внутри нее стремительно поднимается горячая, тяжелая и унизительная волна. Каждый их шепот буквально вонзался под кожу, оставляя там невидимые следы.
Но Жанна была сильной, поэтому терпеливо молчала, продолжая внимательно слушать их диалог. Так продолжалось, пока Фелис не произнесла фразу, от которой у Жанны громко зазвенело в ушах. «Ты уверена, что она вас в итоге не обманет?»
«Иностранные девушки очень хитрые, особенно те, что происходят из небогатых семей». Жанна медленно подняла свой взгляд на собеседниц. Касим ничего этого не слышал, так как он как раз отошел в другую комнату из-за делового звонка на сотовый телефон.
А эти женщины обсуждали ее так, будто она была лишь неодушевленным предметом мебели или бесправной вещью на рынке. После завершения ужина Невин любезно предложила гостье чай. Касим к тому моменту еще так и не вернулся из своего кабинета.
Жанне это стечение обстоятельств показалось подозрительно удобным, и она оказалась абсолютно права. Невин наклонилась к Фелис и зашептала по-турецки гораздо громче, чем раньше. «Эта девчонка — большая ошибка, ведь Касим сейчас думает не головой, а чувствами».
«Я ни за что не позволю этому браку состояться», — безапелляционно заявила мать. Фелис в ответ издала короткий, злорадный смешок. «Абсолютно согласна, она же совершенно не из нашего круга: ты только посмотри, слишком простая, настоящая искательница выгоды».
«Ты правда хочешь себе такую проблемную невестку?» — спросила тетя. «Нет, — хладнокровно ответила ей Невин. — Я сделаю так, что она очень скоро уйдет сама».
Жанна поставила свою чашку на стол так тихо, что даже тонкий фарфор не звякнул. Она окончательно поняла, что больше не может оставаться просто пассивным наблюдателем. Девушка решительно поднялась со своего места.
«Извините, — сказала она абсолютно спокойно. — Мне нужно на одну минутку выйти». Она вышла в просторный коридор, но направилась вовсе не к выходу.
Ее путь лежал прямо к кабинету, где в тот момент находился Касим. Она отчетливо слышала его голос, так как он все еще говорил по телефону. Но даже этот разговор, да и любой другой разговор в ее жизни, не мог сравниться с тем, что она должна была сказать прямо сейчас.
И именно в этот момент решение было принято ею окончательно и бесповоротно. Она больше не будет все это молча терпеть. Она не позволит этим надменным людям и дальше себя так унижать.
Жанна открыла тяжелую дверь кабинета и тихо вошла внутрь. Касим, как раз закончивший свой телефонный разговор, удивленно поднял на нее голову. «Жанночка, что-то случилось?» — спросил он с нескрываемой тревогой в голосе.
Она глубоко, абсолютно спокойно вздохнула и произнесла: «Касим, я понимаю турецкий язык». В кабинете мгновенно повисла оглушительная тишина. Она была густой и тяжелой, словно плотный туман перед надвигающейся грозой.
Касим быстро заморгал, явно не сразу осознав истинный смысл сказанного. «Что?» — переспросил он и неловко приоткрыл рот, словно пытаясь подобрать правильные слова. «Жанна, что именно ты хочешь этим сказать?» — уточнил пораженный жених…
