Затем он тихо, но очень уверенно сказал: «Нет, мама, я больше не один и не одинок». После этого он решительно положил трубку и с нежностью посмотрел на свою невесту. «Завтра начинается наша с тобой абсолютно новая и счастливая жизнь», — сказал Касим.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. И впервые за последние безумные сутки девушка позволила себе сделать шаг к нему навстречу. Он шагнул ей навстречу, и они крепко обнялись.
Они обнялись не просто как двое страстно влюбленных людей. Это были объятия двух взрослых людей, которые наконец-то нашли одинаковую точку опоры и общий жизненный фундамент. Следующее утро, к сожалению, началось для них слишком рано.
Жанна проснулась от того, что ее сердце снова билось слишком быстро, словно пытаясь подсказать: сегодня будет нелегкий день. В голове все еще эхом звучал голос Невин-ханым: холодный, режущий и абсолютно уверенный в своей неограниченной власти. Но рядом, на небольшой кухне номера, хлопали шкафчики и тихо звенела посуда, так как Касим готовил завтрак.
Она тихо вышла к нему на кухню. Он обернулся: улыбающийся, но при этом внутренне очень напряженный. «Доброе утро», — ласково сказал Касим и подошел, чтобы нежно поцеловать любимую в макушку.
«Как спалось, ты хорошо отдохнула?» — заботливо спросил он. Она слегка поморщилась и честно ответила: «Если честно, то не очень». «Я тоже, — вздохнул он. — Но я обещаю, что сегодня все кардинально изменится».
Он говорил эти слова уверенно и твердо. Но его рука все равно предательски дрожала, когда он ставил горячую чашку на стол. Жанна сразу это заметила и подошла ближе, успокаивающе положив свою ладонь на его руку.
«Послушай, ты совершенно не должен воевать со своей родной семьей только ради меня», — с тревогой сказала она. Он посмотрел на нее очень серьезно и ответил: «Я делаю это не только ради тебя, но и ради себя самого. Я слишком долго жил так, как было удобно другим людям».
«Сегодня я впервые в своей жизни скажу им правду прямо в лицо, именно так, как она есть. Пришла пора наконец-то вступать в настоящую пору совершеннолетия и брать ответственность за свою судьбу», — заявил Касим. Она молча кивнула в знак поддержки.
Но внутри ее душу все равно терзали сильная тревога и какое-то странное, тяжелое предчувствие. Они приехали к огромному дому семьи Касима ровно к девяти часам утра. На улице стояла прозрачная, резкая тишина: выдался редкий и очень холодный день для Стамбула.
Жанна сразу заметила, что у массивных ворот стояла незнакомая машина, которой точно не было здесь вчера. Это был черный автомобиль с тонированными стеклами, по виду явно не туристический и не семейный. Касим вошел в просторный дом первым, а она робко последовала за ним.
И уже в прихожей стало предельно понятно: атмосфера в доме царит уже совершенно другая. Она стала еще холоднее, мрачнее и тяжелее, чем была раньше. В большой гостиной сидела Невин-ханым, одетая в строгий деловой костюм и с абсолютно каменным лицом.
Рядом с ней сидел незнакомый мужчина в возрасте, с благородными седыми висками и суровым взглядом, который мог бы легко резать стекло. На полированном столе перед ним лежала толстая кожаная папка с документами. Жанна сразу интуитивно почувствовала, что этот человек находится здесь далеко не случайно.
Касим удивленно нахмурился и спросил: «Мама, кто этот человек?» Невин ответила настолько спокойно, что у присутствующих по коже пробежал неприятный холод:
