— спросила Тамара.
Про диплом она не знала. То есть знала, что он на пятом курсе, и диплом будет. Но тема, научный руководитель, когда защита — этого не знала. Не спрашивала.
Денис объяснял минуты три, и Тамара слушала, стоя у окна и глядя на двор, где за забором майская трава уже стояла по колено. Что-то про озеленение городских кварталов и влияние на микроклимат, про коэффициенты и картографирование. Слова были незнакомые, она переспросила дважды, и оба раза он объяснил проще, без раздражения, переформулировал.
Они разговаривали про диплом минут десять. Тамара думала: она не знала темы. Она не знала, что тяжело. Она не знала почти ничего о том, чем живет этот человек, которому она связала уже три пары носков за зиму, не зная даже, какого они должны быть размера. Это был не упрек в его адрес. Это был вопрос в свой собственный, и она не торопилась на него отвечать.
— Бабуль, — сказал Денис, — пришли фото волчат. Если не сложно, — добавил он.
Тамара посмотрела на телефон в своей руке: плоский прямоугольник, который умел, по всей видимости, многое, но фотографии она с него никогда не отправляла.
— Не умею, — сказала она прямо.
— Сейчас объясню, — сказал Денис. — Значит, открываешь камеру, это значок такой, как фотоаппарат…
Тамара взяла карандаш и листок, который лежал на столе, и начала писать. Денис говорил медленно, шаг за шагом, иногда останавливался и уточнял: «Ты нашла?». «Нашла», — отвечала она, и писала дальше.
— Попробую, — сказала она, когда он закончил.
— Ладно, — сказал Денис. — Звони, если что.
«Если что» — он говорил это всегда, в конце каждого разговора, это была формула прощания. Тамара слышала ее много раз и каждый раз пропускала мимо, как пропускают привычный звук. Сейчас она ее услышала.
Положила трубку. Серый в ящике поскребся, требовательно, с намеком. Тамара встала и пошла к нему.
Фотографировала она с третьей попытки: первый раз нажала не туда, второй раз смазала. На третий снимок получился — немного темный, чуть набок, но оба в кадре. Серый смотрел прямо в камеру с видом существа, у которого нет времени на глупости. Тихий отвернулся и смотрел в угол ящика, на что-то свое, невидимое. Отправляла по шпаргалке, слово за словом, сверяясь с карандашными пометками.
Ответ пришел через минуту. Сначала смайлик — круглые глаза, открытый рот. Потом три вопросительных знака и слово «Серьезно?».
Тамара смотрела на экран. Смайлик был ей, в общем-то, незнаком как единица общения, но значение считывалось без словаря. Она нажала на поле ответа, написала одно слово: «Серьезно». Отправила. Потом долго смотрела на это слово, как оно висит в переписке маленьким серым прямоугольником. Это был первый раз, когда она написала Денису сообщение. Может быть, вообще первый раз в жизни.
В три ночи будильник сработал, и Тамара пошла на кухню кормить. Тихий теперь сам тыкался в пипетку, нетерпеливо, чуть не выбивая ее из рук. Тамара держала его на колене, подносила молоко маленькими порциями, ждала. За открытой форточкой шумел ночной сад, в мае темнота недолгая и теплая, и в три часа уже светлело на востоке.
Она думала о разговоре с Денисом. Она позвонила из-за волчат, так она сказала себе, когда набирала номер утром. Волчата — это повод, это конкретный факт, с которого можно начать разговор. Без повода звонить было бы странно. Или она не умела без повода. Это разные вещи, и Тамара сейчас не могла точно сказать, какая из них правда. Не могла, это ее раздражало. Она привыкла знать ответы. В бухгалтерии нет строчки «вероятно», есть либо «сходится», либо «нет».
Тихий перестал есть и задремал у нее на колене — теплый, плотный, тяжелее, чем кажется для своего размера. Тамара не двигалась. Сидела в желтоватом круге лампы, слушала майский сад за окном. Последний раз Денис звонил в январе. Сейчас май. Четыре месяца, чуть больше. Тамара пересчитала еще раз: январь, февраль, март, апрель, май. Да, четыре. Телефон лежал на столе. Экран погас. Завтра, может быть, позвонит Алексей. Или не позвонит, это тоже возможно. Тамара пока не решила, что она скажет в том или другом случае.
Телефон завибрировал на краю стола в пятницу в половине двенадцатого, в тот момент, когда обе руки Тамары были заняты: левая держала Тихого, правая — пипетку. Она скосила глаза на экран. Алексей. Тихого она пересадила в ящик, вытерла руку о полотенце и взяла трубку.
— Мама, — сказал Алексей без предисловий. — Денис говорит, у тебя волки.
— Волчата, — поправила Тамара. — Двое.
— Мама, ты понимаешь, что это опасно?
