— спросила она.
— Им полезно, — ответил Порфирий, пожав плечами с таким видом, будто это было совершенно очевидно и не требовало объяснений. Он явно читал или спрашивал у кого-то. Откуда иначе про творог?
Тамара открыла дверь шире и отступила в сторону, молча, что означало «Заходи». Они стояли у ящика вдвоем и смотрели. Серый возился в углу с обрывком фуфайки, который умудрился отодрать. Тихий сидел и наблюдал за ним с видом зрителя, купившего билет на представление, которое его слегка разочаровало.
— Серый точно выживет, — сказал Порфирий задумчиво, не отрывая взгляда от ящика. — Тихий — посмотрим.
— Выживут оба, — сказала Тамара. Это вышло резче, чем она намеревалась.
Порфирий посмотрел на нее внимательно, без удивления, и ничего не ответил. Потоптался, взял со стола шапку и ушел. Дверь за ним притворилась тихо. Тамара перевела взгляд на Тихого. Тот смотрел на нее теперь теми же голубоватыми глазами, в которых не читалось ничего определенного.
Вечером она взяла телефон. Читала долго, в очках, листая пальцем вниз. Центр реабилитации диких животных, один на всю область, триста километров от хутора. Сайт старый, последнее обновление два года назад, но телефон есть.
Тамара дочитала до конца страницы, потом вернулась и прочитала снова, медленнее. Волчат, выращенных руками человека, в дикую природу не выпускают. Они не умеют охотиться, не боятся людей, не знают стаи. Это был не вопрос, это был факт, написанный коротко и без сочувствия. Дальше: про питомники — держат пожизненно при наличии мест, при отсутствии усыпляют. Частные лицензированные хозяйства — их мало, очередь.
Тамара положила телефон на стол. Посмотрела на ящик, где за бортиком возился Серый. Она уже знала это. Или могла знать, если бы захотела. Но думать об этом было незачем, пока они не окрепли. Так она объясняла себе. Это было удобное объяснение.
На следующий день, после утреннего кормления, она набрала номер центра. Гудки шли долго: пять, шесть, семь. Тамара стояла у окна и смотрела на черемуху, белые цветы уже начинали осыпаться, мелкие лепестки падали в траву.
— Алло, — сказал женский голос, усталый, как у человека, которого сегодня уже много раз спрашивали о чем-то сложном.
— Добрый день, — сказала Тамара. — Нашла двух волчат, выхаживаю вторую неделю. Что мне делать дальше?
Женщина выслушала. Задала несколько вопросов: возраст, состояние, чем кормят. Тамара отвечала коротко и по существу.
— Держите, пока не окрепнут, — сказала женщина. — Потом привезете, или мы заберем, как договоримся. Мест сейчас нет, но мы вас в список внесем.
— Когда мест нет? — спросила Тамара.
— Очередь — полгода, — ответила женщина. — Может, больше. Как освободится место.
Тамара помолчала секунду.
— Понятно, — сказала она. — Спасибо.
Положила трубку. Полгода — это май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь. Это значит, что разговор о том, «что дальше», только начинается, и она к нему не готова.
Серый выбрался из ящика в три часа дня. Тамара услышала негромкий стук — не падение, просто приземление, и вышла из комнаты в кухню. Серый стоял на полу у ящика и смотрел по сторонам с видом человека, который только что вышел из поезда в незнакомом городе и пока не решил, что думать.
Потом пошел. Неровно, спотыкаясь о собственные лапы, забирая вправо, но шел. Тамара двигалась за ним на небольшом расстоянии, следя, чтобы не залез под плиту, там щель как раз по его размеру. Серый обошел ножку стола, обнюхал угол, потрогал лапой холодильник. Из ящика свесился Тихий. Смотрел сверху, не спускаясь.
Серый потоптался у холодильника еще немного, потом развернулся и пошел обратно. Добрался до ящика, попробовал залезть. Не с первого раза, соскользнул, попробовал снова, цепляясь и пыхтя. Тамара стояла рядом и не помогала. Залез.
Тамара выдохнула и только тут поняла, что не дышала, кажется, с того момента, как он упал. Это было немного нелепо, и она это признала, хотя признавать было некому.
Вечером она открыла тетрадь и внесла события дня: «Серый упал, прошел по кухне, вернулся сам. Тихий открыл глаза два дня назад, Серый — сегодня к полудню, оба едят хорошо». Потом она дошла до строчки про звонок в центр и написала: «Очередь полгода». Ниже, немного подумав, написала: «Что дальше?»
