— Если к утру не возьмет отвар и начнет слабеть, звони сразу, — добавил он. — Они маленькие, им долго нельзя без питания.
Последнюю фразу Тамара записала тоже. Подчеркнула.
Рис она варила сорок минут на слабом огне, помешивая, пока он не разварился в белую кашу, без единого зернышка. Потом процедила через марлю, остудила до чуть теплого, набрала в пипетку.
Тихий лежал в углу ящика и смотрел мимо нее в стену, в пространство с тем видом полного равнодушия к происходящему, который у больных животных хуже любых судорог. Серый ходил по ящику кругами, скулил, тыкался в Тихого, снова скулил.
Тамара капала отвар с пальца медленно, по одной капле, поднося к самой морде. Тихий не облизывался. Она ждала. Капала снова. Ждала. Так прошло двадцать минут. Потом, один раз, едва заметно, язык прошелся по пальцу. Тамара не изменила позы, не убрала руку. Капнула еще.
Серый наконец лег рядом с Тихим, прямо вплотную, бок к боку, и затих. Только поглядывал на Тамару снизу вверх, как смотрят на человека, от которого сейчас все зависит и которому не вполне доверяют.
Тамара думала: они уже неразделимы, эти двое. Это не было сентиментальной мыслью, это было наблюдение, такое же конкретное, как запись в тетради. Разлучить их нельзя. Раньше она думала только про «пристроить», одним словом, как строчку в ведомости. Сейчас это слово не умещалось в одну строчку.
В полночь Тихий все еще почти не ел. Тамара сидела на стуле у ящика и смотрела на него при слабом свете настольной лампы. Дышит, это главное. Дышит ровно, без хрипов, грудь поднимается и опускается в нормальном ритме. Но вялый. Глаза прикрыты. На отвар реагирует через раз.
Серый спал, положив голову на бок Тихого — тяжело, как кладут что-то ценное. Тихий не отодвигался.
Тамара думала: если к утру не станет лучше, что тогда? Иван Николаевич сказал звонить. Но Иван Николаевич в поселке, и автобус только утром, и волчонок маленький, и Иван Николаевич сам сказал: им долго нельзя без питания. Она прогнала эту цепочку мыслей и заставила себя остановиться. Пока дышит — работаем. Паниковать потом.
Она взяла телефон. Написала Денису: «Тихий захворал. Слежу». Отправила и положила телефон на стол экраном вниз, как будто это могло помочь не ждать ответа. Ответ пришел через три минуты.
«Что случилось?»
Тамара напечатала объяснение: смена корма была вынужденной, корова снова захворала, молока не было, пришлось резко, ветеринар сказал рисовый отвар. Пальцы уже не путались в буквах так, как две недели назад.
«Ты не спишь?» — написал Денис.
«Нет, — напечатала она. — Я тоже. Диплом».
Тишина. Минута, может, полторы. Потом: «Хочешь, поговорим?»
