Малена Григорьевна выходила из дому ровно тогда, когда соседские петухи еще только прочищали горло. В половине шестого утра деревня Полемовка спала, и только она уже шагала по тропинке в сторону леса в резиновых сапогах, с плетеной корзиной на сгибе локтя и с видом человека, у которого есть дела поважнее, чем нежиться в постели. Семьдесят три года — возраст, который в ее случае был скорее условным.
Соседка Нюра, на двадцать лет моложе, задыхалась, поднимаясь на второй этаж. Малена в это время ходила за черникой: за три километра туда и три обратно, и возвращалась с полной корзиной и ровным дыханием. Всю жизнь она следила за собой, пила отвары, спала в одно и то же время, ела то, что сама вырастила.
Люди в округе знали ее не только как соседку, но и как человека, к которому идут, когда больше идти некуда. Замужем она не была, детей не нажила, и если это когда-то было болью, она давно перестала это показывать. Лес встретил ее так, как встречает каждое утро: запахом смолы и прелой листвы, холодноватым воздухом, который еще не прогрелся после ночи.
Малена ступала по мягкой земле привычно и уверенно, будто у нее здесь был собственный кабинет. Под сапогами негромко чавкало в низинке, ветви изредка задевали плечо, и она привычно их отводила, не глядя. Черника шла хорошо, ягода попадалась крупная, с сизым налетом, сама просилась в корзину.
Руки работали сами, голова была пустой и спокойной. Дальше в чащу она шла уже медленнее, раздвигая кусты. Здесь росла земляника — мелкая, но такой концентрированной сладости, что одна ягода могла перебить вкус любого варенья.
Она нагнулась к кусту и вот тут краем глаза заметила что-то между деревьями. Сначала решила, что это упавший сук. Но сук не бывает такого цвета.
Малена выпрямилась и пошла туда не спеша, как человек, который заранее не хочет торопить плохое. Он лежал ничком между двумя соснами, руки были заведены за спину и стянуты веревкой. Одежда была сильно испачкана, рубашка на спине держалась на одном плече, а джинсы промокли до колен.
Лицо его было повернуто набок, и Малена увидела глубокую ссадину у виска и запекшуюся ранку в уголке рта. То, что он молодой, она поняла сразу. И то, что он живой, тоже поняла в следующую секунду, когда увидела слабое движение грудной клетки.
Она опустилась рядом на колени. Земля под ним была холодной, значит, лежал он долго. Она достала из сумки небольшую фляжку с водой, намочила сложенный вчетверо платок и прижала ко лбу мужчины.
Потом приложила к губам, осторожно, чтобы не захлебнулся. Он что-то пробормотал. Малена наклонилась ближе.
Мужчина приоткрыл глаза. — Богиня! — выдохнул он хрипло. — Ты богиня!
— Богиня, богиня, — согласилась она спокойно. Она снова прижала платок к его лицу, потом достала из внутреннего кармана куртки маленький темный флакон. Это была настойка на зверобое и валериане, она брала ее с собой каждый раз, как берут в дорогу аптечку.
Не потому, что ожидала чего-то. Просто привыкла быть готовой. Запрокинув ему голову, она аккуратно разжала зубы и влила несколько капель….
