— спросил он, не оборачиваясь.
— Ирина, — ответила женщина, справившись с плачем. — А это Максим и Артем.
— Алексей, — представился он коротко.
Молчание. Младший мальчик снова закашлялся. Ирина погладила его по голове.
— Ему нужно лекарство, — сказал Алексей, поворачиваясь к ним. — У меня есть жаропонижающее. Дам сейчас.
Он вышел из кухни, поднялся в свою комнату. Достал из аптечки сироп. Стоял несколько секунд, глядя на пузырек. Покупал его года три назад, когда сам простудился. Спустился обратно, налил сироп в ложку, подошел к столу.
— Открой рот, — сказал он младшему мягче, чем собирался.
Мальчик посмотрел на мать. Она кивнула. Он послушно открыл рот. Алексей дал ему лекарство. Мальчик поморщился, но проглотил.
— Спасибо, — сказала Ирина тихо, глядя на Алексея. — Я не знаю, как…
— Ешьте, — перебил он. — Потом поговорим.
Он вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь, прислонился к стене. Закрыл глаза. Что он делает? Зачем впустил их? У него есть своя жизнь — налаженная, спокойная. Без людей. Без боли. А теперь в его доме женщина с детьми. Чужие. Совершенно чужие. Но почему тогда в груди так сжалось, когда он увидел их на сене? Алексей открыл глаза, посмотрел на рассвет. Солнце поднималось над полем, туман рассеивался. Он простоит здесь еще минуту. Потом вернется. Спросит, что случилось, почему они здесь, куда им идти. А дальше? Дальше разберется.
Алексей выдохнул, выпрямился, толкнул дверь и вошел обратно в дом. Ирина сидела за столом. Дети доели хлеб. Младший положил голову ей на плечо, глаза у него слипались.
— Расскажите, — сказал он.
Глаза Ирины были красные, уставшие, полные отчаяния.
— Мой муж умер два месяца назад, — начала она тихо. — Инфаркт. Ему было 35 лет. Остались долги. Большие. Коллекторы забрали квартиру, мебель, все. Родственников у меня нет. Друзья отвернулись. Я пыталась найти работу, но с детьми никто не берет. Денег не осталось совсем. Мы ночевали на вокзале, пока охрана не прогнала. Я решила… решила идти к подруге в областной центр. Может, она поможет. Но это далеко. Дети устали, Артем заболел. Я увидела ваш сарай и подумала… Только переночевать. Я не хотела…
Голос ее сорвался. Она замолчала, вытерла слезы. Алексей сидел молча, смотрел на нее. На обручальное кольцо на ее пальце. На детей. На младшего, который спал на руках у матери. На старшего, который изо всех сил старался не плакать. Два месяца она вдова. Он — пятнадцать лет вдовец. Он знал эту боль. Знал, как она ломает, меняет все.
— Оставайтесь, — сказал он. — На несколько дней. Пока мальчик не выздоровеет. Пока не придумаете, что делать дальше.
Ирина вскинула голову, смотрела на него с недоверием.
— Вы… правда? — прошептала она.
— У меня есть гостевая комната, — ответил Алексей, вставая. — Давно не открывал. Сейчас приготовлю. Идемте.
Он пошел по коридору, остановился у закрытой двери. Не открывал ее пятнадцать лет. Не мог. Положил руку на ручку, глубоко вдохнул, открыл. Комната была маленькая, чистая. Кровать, шкаф, стол. На полке в углу — игрушечный медвежонок. Старый, потертый. Купленный когда-то давно для дочери, которая так и не родилась.
Алексей замер на пороге, смотрел на медвежонка. Горло сжало.
— Это… — начала Ирина за его спиной и осеклась.
Алексей шагнул в комнату, подошел к окну, открыл его, впустил воздух.
— Сейчас принесу постельное, — сказал он, не оборачиваясь. — Располагайтесь.
Он вышел, прошел мимо Ирины, не посмотрев на нее. Поднялся в свою комнату, сел на кровать, опустил лицо в ладони. Что он наделал? Впустил их в свой дом, в свою жизнь. Но отправить их было невозможно. Он видел глаза Ирины, слышал кашель ребенка, видел, как старший мальчик пытается быть сильным. Несколько дней. Всего несколько дней. Потом они уйдут.
Алексей поднял голову, посмотрел на фотографию Марины на тумбочке.
— Прости, — прошептал он.
Встал, достал из шкафа чистое постельное белье, спустился вниз. Застелил кровать в гостевой комнате. Ирина стояла у двери, держала спящего Артема на руках. Максим прижимался к ее боку.
— Ложитесь, — сказал Алексей. — Отдыхайте. Я буду работать. Если что нужно, я во дворе.
— Спасибо, — сказала Ирина тихо. — Спасибо вам. Я не знаю, как…
— Не нужно, — перебил Алексей. — Просто отдыхайте.
Он вышел из комнаты, закрыл дверь. Стоял в коридоре, слушал тишину. Тишины больше не было. В его доме жили люди.
Алексей проработал до обеда, не заходя в дом. Чинил изгородь возле загона для коз. Работа была простая, не требовала думать. Руки делали все сами. Но мысли возвращались к дому. К закрытой двери гостевой комнаты. К женщине и детям за ней. Он остановился, вытер пот со лба. Посмотрел на часы: половина второго. Нужно поесть.
Алексей вошел в дом тихо. Прислушался. Из гостевой комнаты доносились приглушенные голоса. Детские. Он прошел на кухню, достал из холодильника вчерашний суп, поставил разогревать. Дверь гостевой комнаты открылась. Ирина вышла. Волосы убраны в хвост, лицо бледное, усталое.
— Добрый день, — сказала она тихо, останавливаясь в дверях кухни. — Простите, что побеспокоила. Можно… можно мне воды налить детям?
— Берите, — ответил Алексей, не оборачиваясь. — Все, что нужно.
Ирина прошла к раковине, наполнила стакан. Руки у нее дрожали слегка.
— Вы… обедать будете? — спросила она, глядя ему в спину. — Могу помочь. Приготовить что-то.
— Не нужно, — сказал Алексей коротко. — У меня все есть.
— Понятно, — прошептала Ирина.
Она взяла стакан и вышла. Алексей услышал, как закрылась дверь комнаты. Он выключил плиту, разлил суп в тарелку, сел за стол. Ел молча, быстро, не чувствуя вкуса. Закончил, помыл посуду. Посмотрел на закрытую дверь гостевой. Нужно поговорить. Сказать, сколько они могут остаться. Два-три дня. Не больше.
Алексей подошел к двери, постучал.
— Да? — отозвалась Ирина.
Он открыл дверь. Ирина сидела на кровати, дети рядом с ней. Младший спал. Старший читал книгу, старую, потрепанную, видимо, нашел на полке.
— Нам нужно поговорить, — сказал Алексей, оставаясь на пороге.
— Конечно, — кивнула Ирина. Повернулась к старшему сыну. — Макс, посиди с братом. Я выйду ненадолго.
Мальчик кивнул серьезно, отложил книгу, сел ближе к спящему брату. Ирина вышла из комнаты, прикрыла дверь. Они стояли в коридоре.
— Я хотел сказать, — начал Алексей, глядя в сторону. — Можете остаться на два-три дня. Пока мальчик не поправится. Пока не придумаете, куда идти дальше.
— Спасибо, — выдохнула Ирина. — Я… я понимаю. Мы не будем мешать. Обещаю. Как только Артему станет лучше, мы уйдем.
— Хорошо, — кивнул Алексей.
Молчание.
— У вас есть, куда идти?
Обсуждение закрыто.