Степан уже думал об этом. Всю ночь думал, пока смотрел в потолок и слушал мирное дыхание жены.
— Он не знает, что мы знаем. Свадьба через три дня. Он уверен, что все идет по плану. Мы можем использовать это.
— Ты хочешь, чтобы твоя дочь…
— Я хочу, чтобы этот мерзавец сел. Надолго. За все, что он сделал.
Савельев покачал головой.
— Степа, это опасно. Если он что-то заподозрит…
— Он ничего не заподозрит. Он слишком самоуверен. Ты же слышал, он считает нас всех идиотами.
В этот момент дверь дома открылась, и на крыльцо вышла Дарья. Она умылась, причесалась, переоделась. Внешне — почти спокойна. Но Степан видел, как дрожат ее руки.
— Я хочу участвовать, — сказала она твердо. — Что бы вы ни планировали, я хочу участвовать.
— Дашенька, это опасно! — начал Степан.
— Папа, он собирался меня убить. Использовать и убить. Как тех женщин. Я имею право.
Савельев переглянулся со Степаном.
— Она права, — сказал майор. — Без нее ничего не получится. Если она резко отменит свадьбу или начнет вести себя странно, он исчезнет. У таких, как он, всегда есть запасной план. Запасные документы, запасные счета.
Дарья подошла ближе.
— Что нужно делать?
Савельев вздохнул.
— Для начала — вести себя как обычно. Он не должен ничего заподозрить. Ни единого намека. Сможешь?
Дарья на секунду закрыла глаза. Когда открыла, в них была ледяная решимость.
— Смогу. Я восемь месяцев жила с человеком, которого не существует. Теперь моя очередь играть роль.
В этот момент у нее зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, и Степан увидел, как побелели ее костяшки пальцев.
— Это он, — прошептала она.
— Ответь, — сказал Савельев. — Спокойно. Как обычно.
Дарья сделала глубокий вдох и нажала «ответить».
— Привет, милый. — Ее голос был идеален. Ни единой фальшивой ноты. Степан слушал, как она смеется, как говорит о свадебных приготовлениях, как называет его «любимым» и «родным». И его сердце разрывалось от гордости и боли одновременно. — Да, конечно, приезжай вечером. Поужинаем вместе. Мама приготовит твою любимую курицу. Целую.
Она отключила телефон, и ее лицо мгновенно изменилось. Маска упала.
— Он приедет в семь, — сказала она мертвым голосом. — Что теперь?
Савельев достал блокнот.
— Теперь мы работаем. Степан, мне нужны все имена с записи. Все, что он упоминал. Я подниму архивы.
— Уже записал, — Степан протянул ему листок.
— Хорошо. Дальше нужно найти эту Жанну. Она соучастница как минимум. Если ее прижать, заговорит. На записи есть место, где он ее высадил. Часть здания попала в кадр. Я могу попробовать определить район.
— Займись этим.
Дарья слушала их разговор, обхватив себя руками.
— А что делать мне? Просто ждать?
Савельев посмотрел на нее серьезно.
— Нет. Ты — главная часть плана. Нам нужно, чтобы он сам себя выдал. Признался в чем-то при свидетелях. Или оставил улики. Как? Ты знаешь его лучше всех. Что его может спровоцировать? Заставить потерять контроль?
Дарья задумалась.
— Ревность, — сказала она наконец. — Он очень ревнив. Однажды я разговаривала с бывшим однокурсником, просто поздоровалась на улице. Артем потом три часа допрашивал меня. Кто это? Что между нами было? Почему он так на меня смотрел?
— Это можно использовать, — кивнул Савельев. — Что еще?
— Деньги. Он помешан на деньгах. Постоянно спрашивает о папином доме, о моей квартире. Интересуется, на кого оформлено, есть ли кредиты.
— Теперь понятно, почему, — мрачно заметил Степан.
— И еще… — Дарья замялась. — Он не любит, когда ему перечат. Когда я однажды сказала, что мне не нравится его друг, он… изменился. На секунду. Глаза стали другими. Я тогда испугалась, но потом он сразу улыбнулся и сказал, что я права. Я забыла об этом. А сейчас вспомнила.
Савельев записывал.
— Хорошо. Очень хорошо. Нам нужно разработать план. Но сначала мне нужно проверить старые дела. Если найду хоть какую-то связь…
— Игорь… — Степан понизил голос. — Это должно остаться между нами. Никаких рапортов, никаких официальных запросов. Пока.
— Понимаю. Он может быть связан с кем-то в системе. Такие люди обычно обзаводятся полезными знакомствами.
— Вот именно.
Савельев уехал, пообещав вернуться к вечеру с информацией. Степан остался с дочерью на крыльце.
— Папа… — тихо сказала Дарья. — Как ты понял? Как ты узнал, что с ним что-то не так?
