— Потому что устала. Устала бояться. Устала просыпаться по ночам от кошмаров. Устала видеть их лица: Ольгу, Киру, Светлану. Они снятся мне. Каждую ночь. Смотрят и спрашивают: почему ты молчала? Почему не остановила его? — Она повернулась к Степану. — И потому что вижу вас. Отца. Вы пришли спасти свою дочь. А я? Я не смогла спасти никого. Может, хоть сейчас… — Ее голос сорвался. По щекам потекли слезы. — Я не прошу прощения. Знаю, что не заслуживаю. Но если мои слова помогут посадить его, может быть, там… — она подняла глаза к потолку. — Мне это зачтется.
Савельев убрал блокнот.
— Вы готовы дать официальные показания?
— Да.
— Вы понимаете, что вам грозит срок?
— Понимаю. И принимаю. Лучше тюрьма, чем… — Она не договорила. — Лучше тюрьма.
Степан подошел к ней.
— Где он хранит документы? Доказательства? У него должно быть что-то с записи, фотографии, что-то, что связывает его с жертвами.
Жанна задумалась.
— Есть сейф. В его квартире. Я однажды видела, как он его открывал. Там папки. Много папок. Он называл это «архивом».
— Код знаете?
— Нет. Но знаю, что он меняет его каждый месяц. И что код всегда связан с датой смерти последней жертвы.
Степан и Савельев переглянулись.
— Светлана погибла 14 марта?
— Да. Полтора года назад. Код тогда был 1403. Но он мог сменить его после. — Жанна замолчала. — После знакомства с вашей дочерью. Он иногда использует важные даты. День знакомства. День помолвки.
— Или дату свадьбы, — закончил Степан. — Которая должна была состояться через два дня.
— Да. Возможно.
Савельев встал.
— Жанна Петровна, я попрошу вас пока никуда не уходить. И не звонить никому. Особенно ему.
— Я не позвоню. Обещаю.
— Еще: вы согласны надеть прослушку? На случай, если он сам выйдет на связь.
Жанна кивнула.
— Все, что угодно. Все, что поможет его остановить.
Они вышли из квартиры. На лестнице Савельев остановился.
— Степа, ты понимаешь, что все это — косвенные улики? Ее показания — слово против слова. Адвокат порвет ее на части. Бывшая уголовница, психически нестабильная, возможно, ревнует.
— Понимаю. Поэтому нам нужен сейф.
— Без ордера — это незаконное проникновение.
— Знаю.
— Даже если найдем что-то, суд не примет.
— Игорь, — Степан повернулся к другу. — Мне плевать на суд. Мне нужно, чтобы моя дочь осталась жива. А для этого я должен знать все. Понимаешь? Все.
Савельев долго молчал.
— Есть один способ, — сказал он наконец. — Если он сам пригласит в квартиру. Если мы что-то увидим случайно.
— Как это устроить?
— Твоя дочь. Она же невеста. Она может прийти к нему. С каким-нибудь предлогом.
Степан покачал головой.
— Нет. Я не пущу ее к нему одну.
— Тогда пусть пригласит его куда-нибудь. Вытащит из квартиры на несколько часов. А мы…
— Мы? — Савельев посмотрел на него. — Я уже по уши в этом дерьме, Степа. Поздно отступать.
— Ты рискуешь карьерой.
— Я рискую совестью. Если с твоей дочерью что-то случится, а я мог предотвратить — я себе не прощу.
Степан пожал ему руку.
— Спасибо.
— Благодарить будешь, когда он будет за решеткой.
Они вернулись к дому Степана. Дарья и Надежда ждали их на кухне.
— Ну? — Дарья вскочила. — Что она сказала?
