Дмитрий Иванович Бондаренко отъезжал от областной больницы по проспекту Соборности, намеренно не вызвав служебного водителя. Ему жизненно необходимо было побыть в одиночестве, осмыслить предупреждение кардиолога о скачках давления, поразмыслить о том, что поставщики задерживают запчасти для СТО на Окружной, что подъемники требуют капитального ремонта, что проблемы навалились снежным комом. Впрочем, разгребать завалы ему было не привыкать еще с лихих девяностых, когда весь бизнес начинался с одного единственного гаража.
Возле торгово-развлекательного центра «Фабрика» загорелся запрещающий сигнал светофора, и Дмитрий машинально начал скользить взглядом по фигурам, лавирующим между рядами автомобилей. Привычные, обезличенные силуэты с картонными табличками, с пластиковыми стаканами в руках — люди, которые давно выработали иммунитет к тому, как брезгливо от них отворачиваются водители.
Молодая женщина с слингом-переноской на груди перемещалась от соседнего седана к его внедорожнику. И Дмитрий сначала испытал стандартную, почти рефлекторную жалость. Изможденная, непричесанная, босые ноги ступают прямо по раскаленному асфальту. А мгновение спустя что-то оборвалось внутри, будто кто-то с размаху нанес удар кулаком в солнечное сплетение.
Оксана.
Он опустил боковое стекло, отказываясь верить собственным глазам, отчаянно надеясь, что обознался, что это просто посторонняя женщина с похожим овалом лица, с такими же каштановыми волосами, только сейчас грязными, спутанными, торчащими паклей.
— Оксана?
Она вздрогнула всем телом, подняла голову, и первым, что он прочитал в ее глазах, был не страх, не облегчение, а жгучий стыд. Острый, животный стыд человека, пойманного за чем-то унизительным. Она инстинктивно закрыла лицо ладонью, словно желая исчезнуть, раствориться в этом июльском зное. Это движение, этот жест загнанной жертвы, полоснул Дмитрия больнее, чем любые слова.
— Папа, не надо, — еле слышно прошептала она, делая шаг назад. — Пожалуйста, уезжай.
— Садись в машину. Быстро.
— Я не могу, ты не понимаешь всего…
Обсуждение закрыто.