— Потому что вижу не чудовище. Я вижу мужчину, который выжил, хотя сам этого не хотел.
Его взгляд стал мягче.
— Вы говорите так, будто знаете, что значит потерять все.
— Знаю, — тихо сказала она. — Я потеряла мужа в аварии десять лет назад. С тех пор боюсь любить, потому что не хочу снова хоронить.
Он замер. Эти слова словно открыли между ними тайную дверь.
— Значит, мы оба живые мертвецы.
— Нет, — Ирина слабо улыбнулась. — Мы оба просто устали быть мертвыми.
Он тихо рассмеялся. Коротко, но по-настоящему.
— Если бы мне сказали, что одна приезжая женщина заставит меня смеяться, я бы не поверил.
— А теперь?
— Теперь начинаю.
Они долго сидели рядом молча. Между ними не было слов — только дыхание. Ровное, общее, словно два сердца наконец нашли один ритм.
Ирина впервые позволила себе перестать быть врачом. Просто на несколько минут стать человеком рядом с человеком.
Шейх посмотрел на нее.
— Знаете, доктор, я не знаю, что будет дальше. Но впервые за семь лет хочу дожить до завтра.
Ирина улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
— Вот с этого и начнем лечение.
Позже, когда она вышла из комнаты, ветер из сада принес запах жасмина. Ирина остановилась, посмотрела на небо и прошептала:
— Спасибо, Ясмина. Теперь он жив.
А в окне его покоев еще долго горел свет. Не тревожный и тусклый, как раньше, а мягкий, теплый, человеческий.
После той ночи воздух во дворце будто изменился. Ветер, прежде тревожный и резкий, стал мягче, словно пустыня сама выдохнула вместе с шейхом. Слуги перестали ходить на цыпочках. Даже Лейла впервые за долгое время улыбалась.
Ирина чувствовала: что-то сдвинулось. Карим стал говорить больше, двигаться спокойнее, перестал раздражаться из-за мелочей. Он ел, спал, иногда даже шутил. Но главное — он начал слушать.
— Сегодня вы не получите ни одной таблетки, — сказала Ирина утром, войдя в кабинет с чаем.
Шейх удивленно поднял бровь.
— Вы хотите меня убить или окончательно вылечить?
— Второе.
— И как, по-вашему, лечат без лекарств?
— Дыханием.
Он рассмеялся.
— Дыханием? Я дышу всю жизнь.
— Нет. Вы просто существуете. А я научу вас дышать по-настоящему.
Она разложила на ковре мягкие подушки.
— Садитесь.
Он усмехнулся, но подчинился.
— Если бы кто-то увидел, как шейх Аль-Мансур сидит на полу, решили бы, что вы меня заколдовали.
— Может, так и есть, — улыбнулась Ирина. — А теперь закройте глаза.
Он послушался.
— Вдох через нос. Медленно. Теперь выдох. Не думайте ни о чем. Пусть все, что болело, уходит с каждым выдохом.
Сначала он фыркал, как мальчишка, которому скучно выполнять чужие указания. Но постепенно дыхание стало ровнее, плечи опустились, лицо смягчилось.
— Что вы чувствуете? — спросила Ирина.
— Тишину, — ответил он после паузы. — Странную. Но живую.
— Хорошо. В такой тишине сердце наконец слышит себя.
Он открыл глаза.
— Вы лечили так кого-нибудь раньше?
