— начала медсестра, но голос ее сорвался.
В этот момент дверь в палату с силой распахнулась. На пороге стояла мама Лизы. Ее лицо было искажено страхом. Она, видимо, искала дочь по всей больнице. Увидев ее здесь, в запретной палате, рядом с медсестрой и с пациентом, она застыла.
— Лиза! Что ты натворила?! — ее шепот был громче крика. Она бросилась к дочери, хватая ее за руку. — Я тебе говорила! Я тебе…
Она не договорила. Ее взгляд упал на банку в руках у медсестры. На то, что копошилось внутри. Потом на лицо медсестры. Потом на мониторы с растущими цифрами. Мама Лизы замолчала. Ее рука, сжимавшая руку дочери, разжалась. Она медленно, как в замедленной съемке, подняла глаза на Лизу.
— Что… что это? — только и смогла выдохнуть она.
И тут в коридоре поднялась суматоха. Послышались быстрые, уверенные шаги и голос. Голос того самого седовласого главного врача.
— Дежурная здесь? Что за показания? Я видел скачок на удаленном мониторе!
Врач появился в дверях. За ним — отец Артема, с красными от бессонницы глазами, но с дикой надеждой на лице.
— Что случилось? — выпалил отец. — Он… ему лучше?
Все они втиснулись в палату. И все разом увидели. Увидели медсестру, стоящую как вкопанная с прозрачной банкой в руках. Увидели бледную, заплаканную девочку в простом платье. Увидели маму-уборщицу, которая пыталась закрыть дочь собой. И увидели, наконец, Артема, который спокойно и ровно дышал во сне.
Главный врач замер. Его взгляд перебегал с медсестры на банку, с банки на мониторы, с мониторов на Лизу. Его профессиональный ум, который дни и ночи бился над загадкой, уже начал складывать страшные пазлы.
Отец Артема подошел ближе. Он смотрел не на сына. Он смотрел на банку. На это живое, отвратительное существо внутри.
— Это… — его голос был хриплым. — Это было в моем сыне?
Медсестра кивнула. Она не могла говорить. Она просто протянула ему банку.
Он взял ее. Поднес к глазам. Его пальцы, привыкшие держать дорогие ручки и подписывать многомиллионные контракты, теперь дрожали, сжимая дешевый пластик. Он смотрел на то, что медленно ползало по дну, пытаясь скрыться в тени. Его лицо менялось. От непонимания к ужасу. От ужаса к чему-то темному и холодному. К пониманию, что его сына не «слабость организма» убивала. А это. И если это было внутри, то оно не могло попасть туда само.
Он поднял глаза. Сначала на медсестру.
— Кто? Кто это сделал? — спросил он тихо. Но в этой тишине была сила, которая заставила содрогнуться всех.
Медсестра молча покачала головой. Она не знала. Она только выполнила свою работу. И помогла…
Обсуждение закрыто.