— Он рассказывал мне, — сказала Ксюша. — Он говорил, что скучает по дому, по папе и собаке. Он сказал, что его настоящее имя начинается с буквы «И». Но он не мог вспомнить, какое…
Елена уже плакала.
— Прошу вас, не слушайте. Она была в приюте, да, но она маленькая, она фантазирует.
Андрей выпрямился. Его лицо побледнело, глаза горели.
— В каком приюте ты его видела? — спросил он.
— В доме Святого Николая, — повторила девочка. — Я была там с пяти лет. Он был там раньше. Мы дружили. Его называли «Немой Матвей», ну, потому что он не говорил.
— Но однажды он сказал мне, что не сирота, — продолжила она. — Он сказал, что его папа придет за ним.
В груди Андрея что-то дрогнуло, словно тонкий лед под ногами. Он стоял, не в силах пошевелиться.
— Это невозможно, — прошептал он. — Мой сын мертв.
— Нет, — ответила Ксюша твердо. — Он жив. Он был со мной. Он защищал меня.
Елена рыдала, но Андрей уже не слышал ее. Он смотрел на девочку, словно впервые за десять лет видел живое существо. В ее голосе не было ни малейшего притворства, только чистая, страшная правда.
Он медленно подошел к ней.
— Ты сказала, что он защищал тебя?
— Да, — кивнула она. — Один мальчик хотел забрать мой медальон. Матвей встал передо мной и сказал, чтобы не трогали. А потом подарил мне рисунок, чтобы я не плакала.
— Рисунок?
Обсуждение закрыто.