Валерий стоял посреди комнаты, хватая ртом воздух, и она видела, как рушится его мир. Он был сыном, наследником, хозяином, центром вселенной, а теперь он — никто. Подкидыш, найдёныш, человек без рода и племени, которого выбросили на мороз в картонной коробке. Он тяжело опустился на табуретку, обхватив голову руками. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи да завыванием ветра за окном.
— Ладно, — наконец выдавил он, подняв голову и уставившись на неё покрасневшими глазами. — Допустим, это правда. И что теперь? Что ты хочешь от меня?
Виктория достала следующую папку и положила перед ним.
— Я консультировалась с юристом, хорошим юристом из Днепра. По закону усыновлённый ребёнок имеет те же права, что и кровный. Ты наследник первой очереди. Но вместе с наследством переходят и долги умершего, все до копейки.
Она выложила список, отпечатанный на принтере и заверенный подписями: кредит на ремонт крыши в восемьдесят тысяч (не погашен), задолженность по коммуналке за три года, её расходы на лечение, которые она как член семьи вправе требовать — почти полмиллиона.
Валерий смотрел на цифры с нарастающей злостью, желваки ходили на его скулах.
— И что ты предлагаешь? — процедил он сквозь зубы.
Она положила перед ним заявление о расторжении брака и соглашение о разделе имущества. Нужна была только его подпись в трёх местах.
— Мы разводимся. Ты отказываешься от любых имущественных претензий ко мне и к этому дому. Я беру на себя все долги. Ты уходишь свободным, без обязательств.
Он изучал бумаги, и она видела расчёт в его глазах. С одной стороны — разваливающийся дом посреди умирающего села, долги, позор усыновления. С другой — свобода и возможность тихо уйти к Лилии, начать всё сначала, забыть этот кошмар.
— Ты берёшь на себя все долги? — уточнил он, и в голосе его зазвучала плохо скрываемая надежда. — И никаких претензий потом? Никаких алиментов, никаких исков?
— У нас нет общих детей. Квартира в Днепре моя, куплена на мои добрачные деньги, это легко доказать. Тебе там ничего не принадлежит по закону. Подписывай, и ты свободен как ветер.
Он почти вырвал ручку из её рук, и подпись легла на бумагу — быстрая, размашистая. Он даже не перечитал документ до конца, не заметил третий пункт мелким шрифтом.
— Всё. — Он уже надевал куртку, застёгивая молнию. — Я пошёл. Этот хлам себе оставь, мне он не нужен.
— Подожди, — сказала Виктория ему в спину, и голос её был спокоен, как у врача, сообщающего диагноз. — Есть ещё кое-что важное.
Она достала из сумки распечатки выписки с его банковских карт за последние три месяца, аккуратно промаркированные цветным маркером. Красным были отмечены траты на рестораны и отели в Карпатах, жёлтым — покупки в дорогих магазинах, зелёным — снятие наличных. Суммы там были такие, что у Виктории темнело в глазах, когда она впервые это увидела.
— Общая сумма трат за три месяца составляет миллион гривен, — произнесла она. — Кредитные карты, которые ты открыл на своё имя в трёх разных банках.
Валерий замер с курткой в руках, и лицо его стало серым, землистым, как у покойника.
— Откуда ты?..
