Главная площадь центрального рынка, обычно заставленная лотками с овощами, была расчищена. На самом престижном углу, где пересекались людские потоки, сверкали огромные панорамные окна нового салона красоты Аглаи Варягиной. Перед входом была натянута широкая атласная лента.
Играла легкая джазовая музыка из скрытых динамиков. Вокруг собралась толпа: журналисты местной газеты, владельцы крупных магазинов и несколько депутатов городского совета в дорогих пальто. Аглая стояла в центре внимания, сияя как начищенный медный таз.
На ней было облегающее шелковое платье изумрудного цвета, волосы уложены в сложную прическу. Она смеялась, кокетливо поправляла несуществующие складки на платье и держала в руках большие позолоченные ножницы. Рядом, расправив плечи так широко, как только мог, стоял Стас.
Он был в новом костюме, купленном, несомненно, на те самые украденные из кассы рынка деньги. Он подобострастно улыбался депутатам, то и дело кивая в сторону сестры. «Да-да, это полностью семейный бизнес! — громко вещал Стас, пожимая руку лысеющему чиновнику. — Мы вложили душу в этот проект, Верхнерск заслуживает европейского уровня сервиса».
Чуть в стороне, под присмотром одной из нанятых Аглаей администраторов, стояла Маша. Девочка была одета в нарядное платьице, но выглядела испуганной и потерянной. Она постоянно оглядывалась по сторонам, теребя край подола.
За их спинами, у дверей салона, застыли те самые охранники в черных куртках. «Дамы и господа! — звонко произнесла Аглая в микрофон, установленный на стойке. — Я счастлива приветствовать вас на открытии «Империи красоты»». Музыка стихла.
«Мы с братом долго шли к этому дню. Мы преодолели множество препятствий, чтобы подарить нашему любимому городу место, где каждая женщина сможет почувствовать себя королевой». Толпа разразилась вежливыми аплодисментами.
Аглая широко улыбнулась и занесла ножницы над красной лентой. «Подожди, Аглая, ты забыла упомянуть, за чей счет банкет». Голос прозвучал негромко, но он разнесся над площадью с такой ледяной, пронзительной ясностью, что ножницы в руках Аглаи замерли.
Толпа медленно расступилась. По образовавшемуся коридору шла Анна. На ней больше не было ни дешевой куртки, ни бесформенного черного платья с поминок.
Анна была одета в строгий, безупречно скроенный темный брючный костюм. Волосы были гладко зачесаны назад. А на ее шее и в ушах неярко, но тяжело и благородно мерцали настоящие бриллианты — те самые, которые бабушка Вера хранила в банковской ячейке десятилетиями.
Она не бежала. Она не кричала. Она шла ровным, чеканным шагом человека, который пришел забрать свое.
За ее спиной, как монолитная стена, двигался Григорий. А за ним плечом к плечу шли двадцать крепких мужчин в форме службы безопасности рынка. Лицо Аглаи побледнело, шелковое платье вдруг показалось на ней мешком.
«Ты! Что ты здесь делаешь? — выдохнула она, отступая на шаг. — Охрана, вышвырните эту сумасшедшую воровку!»
Двое амбалов у дверей дернулись было вперед, но Григорий лишь слегка приподнял бровь. Двадцать охранников рынка синхронно положили руки на дубинки, висящие на поясах. Амбалы Аглаи мгновенно оценили расклад сил, переглянулись и медленно, не делая резких движений, отступили в сторону, освобождая проход.
Стас попятился, наткнувшись спиной на стеклянную витрину. Его лицо приобрело землистый оттенок. «Аня… ты… откуда у тебя?»
Он не мог отвести взгляда от бриллиантов на ее шее. Анна подошла к микрофону. Она мягко, но непреклонно отодвинула Аглаю в сторону.
«Добрый день! — ровно произнесла Анна, глядя прямо на депутатов и чиновников, которые теперь перешептывались, с интересом наблюдая за происходящим. — Меня зовут Анна Карева, я являюсь единственной наследницей Веры Павловны и, согласно завещанию, вступившему в законную силу, мажоритарным владельцем центрального рынка и всех прилегающих коммерческих площадей». По толпе пронесся удивленный вздох.
Журналисты защелкали камерами. «Это ложь! — взвизгнула Аглая, ее голос сорвался на истеричный фальцет. — Она врет, она просто диспетчер в такси, она нищенка!»…
