Тара слишком шумная.
Ксения подошла к свекрови вплотную.
— Зинаида Степановна, вы сами продали свою квартиру. Вы сами отдали деньги дочери. Вы сами выписались в никуда. Государству глубоко безразлично, что вы решили поиграть в благотворительность за чужой счет. У вас есть дочь, которой вы купили квартиру. Вот к ней и поезжайте.
— У Лариски еще даже сделка не прошла! Мы так не договаривались! — в истерике выдала Зинаида, забыв про свой образ немощной пенсионерки.
— Это не мои проблемы, — парировала Ксения. — Рита, убирай помеху.
Рита подошла к Зинаиде Степановне. Спокойно, без лишней суеты, она подхватила брыкающуюся свекровь подмышки, оторвала ее от пола, как нашкодившего школьника, и переставила за порог, на коврик лестничной клетки.
— Стоять тут и не отсвечивать, — добродушно гудя, посоветовала Рита.
Процесс выселения занял тридцать пять минут. Детдомовская бригада работала слаженно, как единый организм. Коробки, баулы, мебель, узлы с одеждой — все это стремительной рекой вытекало из квартиры, грузилось в лифт и спускалось вниз. Даша мастерски орудовала крафт-мешками, скидывая туда мелкую утварь, которую Зинаида успела расставить по полкам.
Из спальни выкатился Павел. В одной руке чемодан на колесиках, в другой — спортивная сумка, из которой торчал провод от зарядки. Он выглядел как побитая собака.
— Ксюш, может, поговорим? Ну, перегнули мы. Маму сейчас в гостиницу отвезем. Сами останемся. Ну что ты, в самом деле, из-за барахла разводиться?
