Оксана подробно описала доверенность, технический паспорт, лежавший не на своём месте, странную суетливость Ларисы Михайловны и поведение Богдана на платформе. Рассказала и о предупреждении проводницы. Говорила без догадок, стараясь отделять увиденное от собственных ощущений. Марина ни разу её не перебила.
— Квартира зарегистрирована только на тебя? — спросила она, когда Оксана закончила.
— Да. Это наследство от бабушки.
— После свадьбы вы не оформляли долю на Богдана, не подписывали дарение, не переводили жильё в совместную собственность?
— Нет, документы остались прежними.
Марина велела немедленно обратиться в регистрационную службу и установить запрет на любые операции с квартирой без личного участия собственницы. Заявление можно было отправить через единый электронный портал прямо с телефона, а затем следовало позвонить на горячую линию, зарегистрировать обращение и сохранить его номер.
— Но поезд уже движется. Вдруг я не успею?
— Именно поэтому начинай сейчас, — отрезала Марина. — У тебя есть связь и несколько часов впереди. Сначала ограничение, потом найдём доверенность. Понадобятся дата, номер, имя нотариуса и полный текст полномочий. Если копии дома нет, запросим её через нотариальную службу.
Впервые беспорядочная тревога стала похожа на задачу, которую можно решать по пунктам. Оксана всё ещё не знала, действительно ли муж задумал обман, но уже понимала, за какую нить потянуть.
— Если доверенность составлена широко, по ней и правда можно забрать чужую квартиру?
— Можно попытаться провести сделку, особенно если в ней участвует нечестный нотариус. Это не гарантирует успеха, но риск реальный. Главное — остановить регистрацию. И действовать надо сегодня, не после приезда.
Следующий час Оксана почти не выпускала телефон. Она зашла на электронный портал, нашла нужную форму и несколько раз перечитала каждую строку, прежде чем подтвердить заявление. Затем дозвонилась до регистрационной службы. Семь минут слушала автоматическую мелодию, объяснила оператору ситуацию, получила номер обращения и записала инструкции. Ганна Мироновна дважды заглядывала в купе и, увидев телефон у неё в руках, молча кивала.
Позже проводница принесла ещё чаю.
— Получилось?
— Заявление приняли. Но без текста доверенности я всё равно не пойму, что они могут сделать.
— Документ дома?
— Должен быть в той самой папке.
Ганна Мироновна спросила, есть ли человек, способный войти в квартиру не через Богдана и незаметно сфотографировать бумаги. Оксана сразу подумала о Лидии Степановне Романюк, соседке с четвёртого этажа. Они знали друг друга со школьных лет Оксаны, когда Лидия Степановна угощала её конфетами в подъезде. У соседки хранился запасной ключ — на случай потери или долгого отъезда. Этому негласному соглашению было около двадцати лет.
Несмотря на поздний час, Лидия Степановна ответила сразу: она ещё не спала и смотрела телевизор.
— Мне очень нужна твоя помощь, — сказала Оксана. — Только не пугайся.
— Говори, что делать.
Оксана попросила зайти к ней, открыть верхний ящик письменного стола, найти доверенность и сфотографировать все страницы.
— А Богдан дома? — насторожилась соседка.
— Не знаю. Если он окажется дома, не входи и ничего не объясняй. Зайди только тогда, когда убедишься, что квартира пуста. Главное, не рассказывай о моём звонке.
После короткой паузы Лидия Степановна спросила, всё ли с Оксаной в порядке.
— Пока да. Но это важно.
— Тогда уже иду.
За стеклом лежала густая ночь, прерываемая редкими огнями небольших станций. Ровный ход поезда неожиданно успокаивал. Оксана думала о Богдане не как о возможном преступнике — для такого вывода ещё не хватало фактов, — а как о человеке, с которым прожила одиннадцать лет. Вспоминала, как постепенно менялся его голос, как настоящие разговоры уступили место обмену бытовыми сведениями.
Два года назад у них состоялся один из редких честных разговоров. Богдан признался, что устал именно от неё — от спокойствия, последовательности, привычки сдерживать эмоции. Оксана решила, что это раздражение пройдёт, и промолчала. Оно не прошло. Просто после того вечера в доме стало ещё тише.
Телефон дрогнул. Лидия Степановна прислала три фотографии. Первая была немного размытой и снятой под углом, но текст читался. Доверенность выдали Ларисе Михайловне Ковальчук. На шести страницах мелким шрифтом перечислялись десятки полномочий. Ближе к концу, между правом представлять интересы Оксаны в учреждениях и правом получать справки, находился пункт о любых операциях с недвижимым имуществом: продаже, дарении, обмене и получении денег от имени владелицы.
Оксана перечитала этот абзац четыре раза. Затем переслала снимки Марине. Ответ появился почти сразу: доверенность была генеральной и действительно позволяла продать квартиру. Заявление об ограничении Оксана подала правильно; утром Марина обещала проверить реестр и заняться документом. Последняя строка сообщения гласила: «Попробуй уснуть. Сейчас ты в безопасности».
Слово «продать» не помещалось в голове рядом со словом «Богдан». Оксана вспоминала, как он сам расставлял мебель после свадьбы, как знал, где хранятся запасные лампочки и зимние одеяла, как называл эту квартиру домом. Теперь те же знания могли помогать ему лишить её всего. Она не плакала, но пальцы похолодели, и пришлось поставить стакан на стол, чтобы не расплескать чай. Фотографии превращали смутное предчувствие в точный юридический текст, от которого уже невозможно было отмахнуться.
Оксана легла на полку, но ещё долго слушала перестук колёс. Мысли медленно теряли остроту, словно отдалялись за стеной. Перед самым сном она впервые за много лет ясно почувствовала: теперь она не ждёт, пока неприятность исчезнет сама, а делает то, что считает верным. Долгая дорога неожиданно подарила ей время, которого могло не оказаться утром…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
