Ксения с невозмутимым видом профессионала раскрыла свою пухлую рабочую папку. На гладкую столешницу красивым веером легли очень четкие цветные фотоснимки. На первом фото Костя и Елизавета Платонова обнимались у кованых ворот того самого роскошного дома.
На втором снимке они вместе торопливо выходили из какого-то неприметного подъезда в центре города. Он очень галантно и бережно нес ее фирменные пакеты с покупками и легкую кожаную куртку. Она грациозно шла чуть впереди него, выглядя как совершенно довольная и абсолютно счастливая женщина.
Дальше шло фото уютного кафе в каком-то очень укромном и темном месте. На их столике стояли два полупустых бокала с дорогим белым вином. А вот их переплетенные в замóк руки бесстыдно лежат прямо на полированной столешнице.
Дальше шли мутные снимки знакомой машины на неосвещенной парковке у городского парка. На них были видны два слившихся силуэта в салоне автомобиля. Эти тени говорили об их отношениях очень многое даже без всяких лишних слов.
«Они стабильно и регулярно встречаются примерно три-четыре раза в неделю», — сообщила Ксения строгим деловым тоном. «Чаще всего их свидания проходят у нее дома, пока муж на операциях». «Но иногда это бывают плотные совместные обеды в очень тихих и дорогих ресторанах».
«Также дважды нами были точно отмечены их регистрации на ресепшене». «Они снимали номера в очень элитной пятизвездочной гостинице в самом центре города». Она постучала длинным ухоженным ногтем по верхней распечатке и добавила пояснения.
«Все точные дни, даты и часы их встреч подробно указаны вот здесь, в таблице». Я очень тихо и хрипло спросила, есть ли в этой страшной папке что-то еще. «Да, разумеется, это полная переписка с его тайной рабочей почты», — ответила Ксения.
По ее словам, муж активно пользовался этим ящиком исключительно для своих грязных личных дел. Она усмехнулась, добавив, что пароль к этому ящику оказался до смешного и банального простым. В этих длинных электронных письмах они страстно обсуждали их совместные планы на следующий летний месяц.
Там же среди спама мирно лежали оплаченные электронные билеты на солнечный Кипр. Это были дорогие билеты в один конец, купленные им сразу на двоих пассажиров. Я сидела и смотрела, как на белой бумаге ровными печатными строчками складывается чужая, украденная у меня жизнь.
В этот жуткий момент я слышала в тесном кабинете только собственное тяжелое и прерывистое дыхание. Ксения очень деликатно и аккуратно перевернула следующую страницу отчета. Она молча показала мне подробную финансовую выписку с его банковских счетов.
Оказалось, что за последние восемнадцать месяцев мой Костя регулярно обкрадывал нашу семью. Он методично перегонял небольшие денежные суммы на свой тайный отдельный счет. В общей сложности на том счету уже накопилось около трехсот тысяч украденных денег.
Эти хитрые переводы были совершенно не заметны при беглом взгляде на семейный бюджет. Но в них прослеживался очень четкий и продуманный системный узор накопления. «Я всё прекрасно понимаю», — сказала я голосом, который был ровным, как полоса асфальта после летнего дождя.
«Вот ваша личная защищенная флешка», — добавила Ксения, протягивая мне маленький пластиковый накопитель. «Здесь надежно хранится абсолютно всё в цифровом виде, включая все необходимые резервные копии». Она также передала мне полный комплект распечатанных документов в плотном непрозрачном конверте.
«С этим увесистым пакетом бумаг можно смело и уверенно идти к любому хорошему юристу по разводам». «Или же вы можете делать с ними абсолютно всё, что сами посчитаете нужным», — подытожила детектив. Она очень участливо и с искренней жалостью посмотрела на мое бледное лицо.
Ксения тихо спросила меня, нахожусь ли я сейчас в полном порядке. «Я обязательно буду в порядке», — твердо ответила я, очень медленно и тяжело вставая со стула. Я поблагодарила ее именно так, как благодарят настоящих профессионалов за идеально выполненную и чистую работу.
«Вы очень большая молодец, ваша покойная мама непременно гордилась бы вами», — абсолютно искренне сказала я ей на прощание. На обратном пути домой я целенаправленно заехала в огромный магазин канцелярских товаров. Я купила там самый большой ватман, хороший клей-карандаш и самые толстые, невероятно яркие маркеры.
Затем я направилась в выбранный ранее круглосуточный копицентр на окраине. Я подробно расспросила скучающего менеджера про самые большие форматы доступной печати. Я заказала огромное и очень качественное увеличение самых компрометирующих фотографий из папки Ксении.
Я неподвижно стояла у аппарата и завороженно смотрела за процессом. Я видела, как мощный принтер раз за разом выплевывает на плотную глянцевую бумагу мою боль. Это было то, от чего уже категорически нельзя было просто отмахнуться или закрыть глаза.
Вот мой Костя, который очень нежно и трепетно опускает голову к чужому женскому плечу. Вот он воровато и быстро выходит из элитной гостиницы, пугливо оглядываясь по сторонам. А вот он искренне, открыто и абсолютно счастливо улыбается совершенно чужой для меня женщине.
Свежеотпечатанную и еще пахнущую краской бумагу я предельно аккуратно свернула в рулон. Затем я бережно убрала этот рулон в жесткий непрозрачный пластиковый тубус. Дома я разложила весь этот купленный арсенал на большом обеденном столе в нашей столовой.
Именно там, на этом самом столе, у нас когда-то чинно стояли пышные пасхальные куличи. Именно здесь мы с аппетитом ели мамины фирменные голубцы по большим праздникам. В этой импровизированной домашней мастерской я начала методично клеить фотографии на ватман.
Под каждым снимком я писала очень короткие и хлесткие фразы красным маркером. Я делала всё это абсолютно без слез и истерики, просто методично фиксируя голые факты. «Чужой дом, дорогая гостиница, тайный пароль от почты, билеты на Кипр в один конец» — гласили мои яркие подписи.
Каждый кровавый штрих маркера ложился на белую бумагу на удивление спокойно и очень ровно. Казалось, будто я много лет профессионально занималась только тем, что подписывала чужую грязную ложь. Закончив оформлять этот жуткий плакат, я позвонила Рите по домашнему телефону.
Мне нужно было срочно уточнить самые финальные штрихи нашего грядущего грандиозного праздника. «Лена, у нас абсолютно всё готово к торжеству!» — зашептала соседка в трубку так радостно, словно перед своим школьным выпускным. «Просторный зал Дома культуры полностью в нашем распоряжении с трех до восьми часов вечера».
«Праздничные гирлянды уже красиво повесили под самым потолком». «А местный батюшка торжественно обещал зайти и сказать очень важное словечко про святую верность в браке». Она радостно добавила, что наш Миша тоже тайно летит к нам на самолете.
«Это будет просто потрясающий и незабываемый сюрприз для отца!» — щебетала Рита. «Ты только представляешь, как здорово и удачно всё у нас складывается?» «Еще как представляю», — зловеще ответила я, намного крепче перехватив пластиковую телефонную трубку.
«Ты только смотри у меня, чтобы никому не было сказано ни единого слова об этом!» — очень строго и грозно предупредила я ее. «Я совершенно немая, прямо как могила», — клятвенно заверила меня обычно невероятно болтливая соседка. Оставался еще один, самый последний и очень важный штрих к моему гениальному плану.
Этим финальным штрихом должен был стать роскошный праздничный торт. Я специально поехала в очень хорошую и дорогую кондитерскую на самом другом конце нашего города. Мне нужно было сделать этот заказ там, где меня абсолютно никто не знает в лицо.
Я сделала это для того, чтобы у персонала не возникало никаких лишних и неудобных вопросов. Я заказала поистине роскошный и огромный торт, состоящий из трех высоких ярусов. Он был покрыт белоснежным кремом, а сахарные цветы спадали по нему великолепным каскадом.
Такие помпезные торты люди обычно очень любят заказывать на большие круглые семейные даты. Но фигурка на самом верху моего десерта была совершенно нестандартной и символичной. Это была вовсе не привычная и счастливая пара пожилых молодоженов.
Там стояла одинокая, но очень гордая женщина с прямой спиной и высоко вздернутым подбородком. Молоденькая девочка за стойкой очень удивленно подняла свои глаза от заполняемого бланка заказа. «У вас намечается какой-то очень особый и необычный повод?» — с нескрываемым любопытством спросила она…
