В квартире стояла мёртвая тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов. Весь день прошёл в унылой рутине. Я носила свекрови чай с ромашкой.
Мерила давление — оно ни разу не поднялось выше 140. Лидия Степановна вздыхала, жаловалась на покалывание в пальцах, просила поправить подушку, закрыть форточку, а потом снова её открыть. Я делала всё молча.
Чувство вины перед мамой съедало меня изнутри. Но я старалась не думать об этом. Предынсультное состояние — это не шутки.
Богдан прав. Если бы с ней что-то случилось, пока я ела салаты в ресторане, я бы себе этого не простила. В 8 вечера я вымыла посуду, протёрла плиту и села за кухонный стол.
Налила себе остывшего чая. Свекровь спала. По крайней мере, из её комнаты не доносилось ни звука уже полтора часа.
Богдан написал короткое сообщение: «Задержусь. Как мама?» Я ответила: «Спит. Давление в норме».
Я взяла телефон и открыла мессенджер. Тётя прислала фотографии с банкета. На одной из них мама в красивом бордовом платье, с причёской, держала букет роз и улыбалась. Но глаза у неё оставались грустными.
Я долго смотрела на эту фотографию, увеличивая мамино лицо. Сердце болезненно сжалось. Около 9 часов я решила проверить Лидию Степановну.
Решила дать вечернюю таблетку от давления, которую утром велел принять врач скорой. В коридоре было темно. Я шла тихо, в одних носках.
Дверь в спальню свекрови была приоткрыта на ширину ладони. Из щели падал на паркет жёлтый свет от настольной лампы. Я протянула руку, чтобы толкнуть дверь, но замерла…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
