Вот она, власть. Он был королем этого места. Но он не знал, что только что он тронул непростую деревенскую старуху. И что этот зал для свиданий скоро станет ареной самого строгого суда в истории армии. Вне поля его зрения, лежавшая на полу Анна Ивановна молча вытирала сливочный крем с лица и волос. Ее старый платок быстро пропитался сладкой массой. Ее глаза казались пустыми. Но это было не отчаяние.
Это было состояние запредельного гнева, когда все эмоции испарились, оставив лишь одну цель — добиться справедливости. В ее голове снова и снова прокручивались три картины: последний миг ее мужа, героически павшего на поле боя; сын, гордо салютующий с генеральскими звездами на погонах; и внук, только что лежавший перед ней после побоев. Честь мужа, гордость сына и будущее внука. Все, что у нее было, сегодня было растоптано этим ничтожеством.
Прощения не будет. Она достала из кармана смартфон. Бесцеремонно вытерла рукавом крем с экрана. И долгим нажатием вызвала номер один. Гудок. Всего один. Из трубки раздался низкий и властный голос командующего оперативным командованием «Север». «Мама, это я, Михаил. Что случилось? Вы никогда не звоните по этому номеру». Голос сына был полон беспокойства.
Этот прямой номер, который он дал матери, был предназначен только для экстренных случаев, сравнимых с чрезвычайной ситуацией государственного масштаба. В этот момент голос Анны Ивановны изменился. Мягкий и слабый голос деревенской бабушки исчез без следа. Вместо него ее сын в трубке услышал стальной голос жены солдата и матери солдата, которая всю жизнь провела рядом с мужем на полях невидимых сражений, общаясь с бесчисленными генералами. «Миша». Она не назвала его звание.
Она, как мать, отдавала приказ своему сыну. «Это я, мама». Ее голос был низким и спокойным, но в нем была непререкаемая тяжесть. Генерал-лейтенант Михаил Петренко мгновенно уловил в голосе матери зловещие нотки. По его спине пробежал холодный пот. «Мама, что случилось? Вы ранены?» «Кодовое слово – гнев львицы». Услышав эти слова, сердце генерал-лейтенанта Петренко рухнуло вниз. «Гнев львицы».
Это был их секретный код, означавший самую тяжелую чрезвычайную ситуацию. Он использовался всего дважды: когда погиб отец и когда сам Михаил был ранен на передовой. Это был код трагедии, проходящий через всю историю их семьи. Михаил Петренко вскочил с места. С его лица схлынула вся кровь. «Назовите ваше местоположение, мама». «Северская бригада, зал для свиданий». Голос Анны Ивановны был лишен эмоций, она четко передавала только необходимую информацию. «Даю тебе десять минут».
Она назвала сыну почти невыполнимый срок. Но она знала, ее сын справится. «Возьми с собой всю военную службу правопорядка. Если понадобится, можешь смести все, что встанет на пути». Ее последние слова были и приказом, и разрешением. Это было равносильно тому, что она именем матери дала сыну право на праведный гнев. Из трубки донесся дрожащий от ярости голос Михаила Петренко: «Вас понял, мама. Буду не через десять, а через восемь минут».
Вызов завершился. Анна Ивановна убрала смартфон обратно в карман. И, как ни в чем не бывало, снова опустилась на пол. Она положила голову потерявшего сознание внука себе на колени. И старым платком начала тихонько вытирать лицо Димы. Она выглядела как совершенно слабая и обычная бабушка. Никто и представить себе не мог, что она только что привела в движение целое оперативное командование, элиту Вооруженных сил.
В зале для свиданий старший лейтенант Орленко все еще упивался своей победой. Он приказал подчиненным оттащить Диму в медсанчасть. А затем бросил последние оскорбления в сторону сидящей на полу Анны Ивановны. «Прощай, старуха, и больше не попадайся мне на глаза. В следующий раз я доберусь до твоего хваленого сына в его командовании и разнесу там все в пух и прах». Сказав это, он с гордым видом развернулся, чтобы уйти.
Именно в этот момент издалека, из-за пределов части, начали доноситься странные звуки. Сначала тихий, этот звук мгновенно перерос в оглушительный рев, накрывший всю часть. Это был вой сирен десятков военных машин. «Что, что это?» — Орленко в панике посмотрел в окно. То, что он увидел, было невообразимо. К главному КПП части, словно гигантская стальная волна, неслась колонна из десятков бронемашин и тактических автомобилей военной службы правопорядка. А во главе этой колонны мчался черный блестящий штабной автомобиль. Приближался шторм….
Обсуждение закрыто.