Она подняла руку.
— Когда мама умерла, я не плакала, ты помнишь? Все думали, что я в шоке. Но правда в том, что я была рада за неё. Рада, что она наконец свободна. Я ненавидела тебя за это. Ненавидела за то, что ты сделал с ней. За то, что сделал со мной.
Виктор опустил голову. Каждое слово падало на него как молот. И он принимал эти удары, потому что заслуживал каждый из них.
— Я знаю, — сказал он наконец. — Я нашёл её дневники после похорон. Читал их всю ночь и понял, каким монстром был все эти годы.
Он поднял на дочь глаза, полные слёз.
— Я не могу изменить прошлое. Не могу вернуть твоей матери годы, которые отнял. Не могу стереть то, чему научил тебя. Но я могу признать свою вину. И могу попытаться стать другим человеком. Если ты дашь мне шанс.
Аня долго смотрела на него молча. В её глазах была боль, которая копилась годами. И гнев, который не находил выхода. И что-то ещё, что-то похожее на усталость от ненависти.
— Я не знаю, смогу ли простить тебя, — сказала она наконец. — Может быть, никогда не смогу. Но ты приехал за мной. Ты рисковал всем, чтобы меня спасти. И ты признал то, что сделал. Вместо того чтобы оправдываться.
Она сжала его руку крепче.
— Этого недостаточно, чтобы стереть прошлое. Но достаточно, чтобы попробовать построить что-то новое.
Виктор кивнул, не доверяя своему голосу.
— Я хочу попросить тебя об одном, — продолжила Аня. — Когда я выйду отсюда, я не хочу возвращаться в твой дом. Я хочу жить одна.
Он поднёс её руку к губам и поцеловал.
— Я буду рядом столько, сколько ты захочешь. И отойду, когда попросишь. Обещаю.
Аня закрыла глаза, и впервые за долгое время её лицо выглядело спокойным.
— Мне нужно поспать, — прошептала она. — Ты останешься?
— Останусь.
Она заснула через несколько минут, и Виктор сидел рядом, слушая её ровное дыхание. За окном город просыпался, и звуки улицы проникали сквозь стекло, напоминая о том, что жизнь продолжается…
Обсуждение закрыто.