Зинаида Петровна кивнула. И в ту ночь, пока город продолжал не замечать, в скромной комнатке был заключен договор без бумаги, но с чем-то более крепким — с верностью. Только снаружи, на каком-то углу, Рогов тоже заключил свой договор, но с жадностью. И Зинаида Петровна чувствовала это в груди.
На следующий день палатка пахла тем же, чем всегда: бульоном, блинами, свежим укропом. Но было одно отличие, которое не отпускало Зинаиду Петровну. Ощущение, что за ними наблюдают. Матвей, Глеб и Денис пришли рано, еще до того, как солнце нагрело тротуар. Волосы у них были еще влажные, словно они умылись с той серьезностью, с какой хотят выглядеть прилично. Не говоря лишнего, принялись помогать. Один расставил табуретки, другой протер сковороду, третий потащил ведро воды, которое было ему великовато.
Зинаида Петровна наблюдала молча, со странной смесью гордости и страха.
— Полегче с этим, сынок, — сказала она Денису, когда тот напряг спину. — Не хочу, чтобы надорвался.
Денис кивнул упрямо, словно не умел принимать заботу.
В течение утра люди смотрели на них по-другому. Кто с неловкостью, кто с жалостью. Были те, кто покупал, только чтобы поглазеть, будто палатка стала представлением. И посреди этой суеты появился Рогов на другой стороне улицы. Не подошел. Просто прислонился к стене, наблюдая, улыбаясь губами, но не глазами. Зинаида Петровна почувствовала, как сердце сжалось.
— Не смотрите на него, — шепнула она детям. — Занимайтесь своим делом.
Глеб, однако, покосился на него и сжал кулон с тремя звездами под рубашкой, словно кожа предупреждала раньше разума.
День шел. К полудню Зинаида Петровна почти расслабилась. Почти. И тут, в короткую паузу, Матвей подошел к ней с тихим голосом.
— Тетенька, мне ночью сон снился, — сказал он.
Зинаида Петровна посмотрела на него.
— Что тебе снилось, сынок?
Матвей сглотнул.
— Снилось, что нас называют другим именем, — прошептал он. — Будто у нас красивые фамилии.
Зинаида Петровна почувствовала удар.
— Имя помнишь?
Матвей покачал головой с досадой.
— Не могу вспомнить, но слышал песню и пахло дорогим мылом, как Глеб говорил.
Зинаида Петровна помолчала секунду. Потом неловко погладила его по волосам, как человек, не привыкший проявлять нежность.
— Потихоньку, — сказала она. — Главное, что вы здесь, со мной.
Матвей опустил взгляд и кивнул. Но эта фраза не успела задержаться, потому что в 14:30, когда солнце палило вовсю и улица казалась сонной, в полуквартале затормозил белый фургон. Потом еще один. Потом полицейская машина. Медленно, без сирены, будто хотели, чтобы выглядело обычно. Зинаида Петровна почувствовала, как сердце подскочило к горлу.
— Не двигайтесь, — быстро сказала она детям. — Держитесь рядом.
Трое тут же приблизились, словно уже знали такую опасность.
Из фургонов вышли двое в жилетах с папками. Женщина с планшетом. Сзади припарковалась патрульная машина. Полицейский смотрел без спешки. И словно мир хотел подтвердить ее худшие опасения, Зинаида Петровна увидела Рогова, идущего следом с выражением лица: «Это я их привел».
Женщина в жилете заговорила первой.
— Добрый день. Мы по заявлению о несовершеннолетних без определенного места жительства, предполагаемый санитарный риск и возможная эксплуатация.
Зинаида Петровна почувствовала, как лицо обожгло.
— Эксплуатация? — повторила она. — Я их накормила.
Мужчина в жилете поднял папку.
— Мы вас не обвиняем, — сказал он механическим голосом. — Просто проверяем. Эти дети живут с вами?
Зинаида Петровна сжала фартук.
— Они переночевали у меня, — признала она, — потому что были на улице.
Женщина посмотрела на троих детей, и голос ее немного смягчился.
— Ребята, как вас зовут?
Матвей открыл рот, но Денис опередил с недоверием:
— Матвей, Глеб и Денис.
Женщина кивнула, записывая.
— Есть родственники? Кто-то вас ищет?
Зинаида Петровна почувствовала, как мир закружился. Если скажет «да», может, их заберут. Если скажет «нет» — заберут все равно.
— Не знаю, — сказала она честно. — Знаю только, что кто-то узнал символ, который они носят.
Мужчина в жилете нахмурился.
— Какой символ?
Глеб инстинктивно закрыл грудь рукой. Женщина мягко наклонилась к нему.
— Не бойся, — сказала она, — мы тебя не обидим, просто хотим помочь.
Зинаида Петровна услышала эту фразу, но страх не отступил. Не потому, что верила, что обидят, а потому, что знала то, что ей уже сказали: их разлучают.
— Не забирайте их порознь! — выпалила Зинаида Петровна, почти не думая. — Умоляю, если разлучите, они потеряются.
Женщина в жилете посмотрела на нее со смесью усталости и сочувствия.
— Это не я решаю, — сказала она. — Есть протоколы.
Денис сжал кулаки.
— Нет, — сказал он, и голос сорвался. — Не разлучайте нас.
Матвей прижался к Глебу. Глеб застыл, глядя на патрульную машину. Зинаида Петровна почувствовала, как сердце разрывается.
— Посмотрите на палатку, — сказала она, отчаянно показывая рукой. — Чисто. Они помогают. Я их не использую. Просто не могла бросить.
Скучающий полицейский бросил:
— Гражданочка, не усложняйте.
И это равнодушие было ударом. Тогда мужчина в жилете открыл папку и показал кое-что. Распечатанный лист с логотипом в углу. Зинаида Петровна застыла. Три звезды. Тот самый символ.
Женщина в жилете посмотрела на Зинаиду Петровну с новой серьезностью.
— Эти дети могут числиться пропавшими уже много лет, — сказала она. Сделала паузу. — Мы должны забрать их под защиту для установления личности.
Зинаида Петровна почувствовала, как подкосились ноги.
— Пропавшими… — прошептала она.
Рогов сзади улыбнулся, словно только что выиграл в лотерею.
— Вот видите, Петровна…
Зинаида Петровна смотрела на него с немой яростью.
— Это ты, — прошептала она. — Ты их вызвал.
Рогов пожал плечами.
— Я просто сообщил, — сказал он. — Ради блага детей.
Ложь, завернутая в благо. Люди в жилетах приблизились к тройняшкам спокойно, без агрессии, но твердо. Дети отступили на шаг, прижавшись к Зинаиде Петровне.
— Тетенька, — сказал Матвей дрожащим голосом. — Вы нас бросите?
Зинаида Петровна почувствовала, как что-то внутри сломалось.
— Нет, — сказала она, сглатывая. — Я вас не брошу.
Женщина в жилете посмотрела на нее.
— Можете поехать с нами в отдел, если хотите, — сказала она. — Но помешать изъятию не можете.
Зинаида Петровна быстро кивнула.
— Еду, — сказала она. — Еду с ними.
В этот момент Денис обернулся на палатку, словно хотел запомнить. Глеб сжал свой кулон. Матвей смотрел на Зинаиду Петровну как на единственное, что у него было. Их посадили в фургон. Вместе, пока что. Зинаида Петровна тоже села, дрожа, все еще в запачканном фартуке. Дверь закрылась, и когда машина тронулась, Зинаида Петровна увидела в окно Рогова, стоящего на углу и смотрящего им вслед с удовлетворением. Зинаида Петровна сжала губы, потому что поняла: это была не помощь. Это был ход. Кто-то запустил что-то большое, и теперь дети уже не под ее присмотром…
Обсуждение закрыто.