— Ты слишком много на себя берешь. Сын разберется с тобой.
Вот тогда во мне что-то окончательно щелкнуло. Страха не было. Была усталость.
— Нет, — ответила я твердо. — Теперь разбираться буду я.
Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки не дрожали. Внутри было удивительное спокойствие, будто я наконец перестала оправдываться даже перед самой собой. Я открыла ноутбук и оформила перевод — не свекрови и не семье, а на отдельный счет, о котором давно думала. Свой. Личный. Без доступа и вопросов.
Вечером муж вернулся напряженный, словно шел не домой, а на допрос.
— Мама звонила, — сказал он с порога. — Ты ей нагрубила.
— Я обозначила границы, — спокойно ответила я. — И тебе тоже пора их услышать.
Он прошел в комнату, сел напротив меня.
— Ты что, решила от нас отделиться?
— Я решила перестать быть удобной, — сказала я, — это разные вещи.
Он молчал, и я продолжила, не повышая голос:
— Либо мои доходы и решения остаются между мной и мной, либо мы живем раздельно. Я больше не буду жить под контролем твоей матери.
— Ты ставишь ультиматумы, — выдавил он.
— Я ставлю условия для уважения, — ответила я. — Без них семьи не бывает.
Он долго сидел, глядя в пол. Я видела, как в нем борются привычка и страх что-то изменить. Наконец он тихо сказал:
— Мне нужно время.
— Время у тебя есть, — кивнула я, — но назад дороги нет.
В ту ночь он снова лег отдельно. А я впервые за долгое время уснула спокойно. Я знала: что бы ни случилось дальше, примирение или расставание, я больше не отдам ни свои деньги, ни свою жизнь на растерзание чужим ожиданиям. И это было самым ценным итогом всей этой истории.
Обсуждение закрыто.