Третьего августа выдался поистине волшебный и незабываемый для всех домочадцев день. С самого рассвета в поселке установилась очень комфортная, абсолютно безветренная и по-летнему ясная погода. Это была та самая пора уходящего августа, когда ласковые лучи еще согревают землю по-настоящему. Небесный свод радовал безупречной синевой, а пространство наполнялось дурманящими ароматами подсушенной травы и спелых яблок.
В то утро девушка проснулась довольно рано, хотя по выходным предпочитала подольше понежиться в мягкой кровати. Она задумчиво смотрела в потолок, прокручивая в голове детали предстоящего праздничного вечера в компании друзей. Ее приятельница Катя Соловьева, задорная девчонка с огненными кудрями, с размахом отмечала свой день рождения. Именинница проживала в соседнем населенном пункте и пригласила подруг на очень веселую вечеринку.
Девушки заранее договорились устроить грандиозные посиделки с обязательной ночевкой в гостеприимном доме именинницы. Они предвкушали долгие разговоры по душам, звонкий смех и бурное обсуждение самых сокровенных девичьих секретов. Сладко потянувшись, юная красавица распахнула створки окна, впуская в спальню живительную утреннюю прохладу. Настроение было просто великолепным, и она точно знала, что этот замечательный день принесет массу положительных эмоций.
Спустившись на первый этаж, она застала Веру Петровну за приготовлением фирменного, невероятно вкусного сдобного теста. Пожилая женщина с перемазанными мукой руками буквально светилась от неподдельного, глубокого внутреннего счастья. Дедушка мирно читал свежую прессу у окна, время от времени бросая на супругу полные нежности взгляды. Маленькая Полина крутилась поблизости, тщетно пытаясь утащить лакомый кусочек для быстрой дегустации.
— Полинка, не путайся под ногами, вот достану пироги из горячей духовки — тогда и наешься, — добродушно ворчала кулинарка. Зевая и поправляя растрепавшиеся со сна волосы, в уютную кухню вошла старшая внучка. — Доброе утречко! — звонко произнесла она, нежно поцеловав хлопочущую родственницу в мягкую щеку.
— И тебе доброе, радость моя, ты же сегодня к Катюше на праздник идешь? — с улыбкой ответила бабушка.
— Да, ближе к вечеру отправлюсь, Катя очень просила остаться у них до завтрашнего дня.
В этот момент внутри пожилой женщины словно оборвалась какая-то невидимая, сильно натянутая струна.
Едва ощутимое, но крайне неприятное предчувствие ледяной тенью скользнуло по ее чуткому материнскому сердцу. Рационально объяснить этот внезапный приступ глухой, совершенно беспричинной тревоги было абсолютно невозможно. — Разумеется, иди, — произнесла она, изо всех сил пытаясь сохранить внешнее спокойствие перед беззаботным ребенком. — Только умоляю, будь предельно аккуратна, сейчас рано темнеет, поэтому в одиночку по улицам не броди…
