«Признаюсь честно, мы плотно следили за финансовой активностью гражданина Казанцева последние двадцать шесть месяцев», — тихо, но четко произнесла она. «У нас были серьезнейшие оперативные подозрения, но зарубежные зашифрованные счета оставались для нас абсолютно недоступны, пока вы не принесли нам этот ключ от главного сейфа». В этот момент старший прокурор САП по имени Игорь пододвинул ко мне через стол официальный документ с государственным гербом. «Это стандартное процессуальное соглашение об иммунитете: вы выступаете главным свидетелем обвинения, а мы юридически гарантируем вам полную защиту от любого уголовного преследования», — пояснил он условия сделки. «Плюс к этому, вам полагается законное денежное вознаграждение обличителя коррупции — ровно десять процентов от всех взысканных судом штрафов и активов».
Я взял предложенную гелевую ручку и поставил свою размашистую подпись на всех экземплярах договора, совершенно не раздумывая над последствиями. Моя рука скользила по плотной казенной бумаге удивительно легко и свободно, словно я просто расписывался за получение обычной почтовой посылки. София Ткачук удовлетворенно забрала подписанные бумаги, спрятала их в сейф и доверительно наклонилась ко мне через разделяющий нас стол. «Дмитрий, теперь для успешного завершения операции нам жизненно необходима ваша личная, непосредственная помощь на месте преступления», — серьезно попросила детектив. «Вы должны собрать волю в кулак и обязательно вернуться завтра утром на свое рабочее место в компанию», — озвучила она свой план.
«Казанцев непременно попытается вас незаконно уволить, мы в этом абсолютно уверены, исходя из его психологического профиля». «Когда он сделает это в отместку за потенциальное раскрытие информации, мы сможем официально добавить ему еще одну тяжелую статью — воспрепятствование осуществлению правосудия», — закончила София. «То есть вы прямо сейчас просите меня осознанно спровоцировать мое собственное, скандальное увольнение?» — с легким недоверием уточнил я детали этого рискованного плана. «Мы всего лишь хотим, чтобы вы предоставили ему прекрасную возможность совершить свою самую последнюю и самую фатальную ошибку», — с холодной улыбкой ответила детектив.
Я задумчиво опустил руку во внутренний карман пиджака и нащупал там свернутую желтоватую купюру с грубой маркерной надписью. Эта оскорбительная надпись «Аренда» больше не жгла мою душу обидой, теперь она чудесным образом превратилась в мое самое главное, неопровержимое доказательство его вины. «В какое именно время мне следует появиться завтра в центральном офисе?» — деловито поинтересовался я у представителей закона. «Ровно в девять часов утра, приходите на работу как ни в чем не бывало, по вашему обычному графику», — прозвучал синхронный ответ детектива и прокурора.
На следующее утро электронный турникет на парадном входе в офисное здание ожидаемо мигнул тревожным красным светом. Моя персональная магнитная карта доступа не сработала, издав короткий, пронзительный звук системного отказа. Тучный охранник за стойкой регистрации виновато отвел глаза в сторону, всем своим видом показывая, что он здесь совершенно ни при чем. Такое развитие событий было вполне ожидаемым, и я спокойно остался стоять в холле, дожидаясь дальнейших действий службы безопасности. Ровно через пять томительных минут двое молчаливых секьюрити сопроводили меня прямиком в роскошный кабинет нашего HR-директора на пятнадцатом этаже.
Людмила Шарова, строгая женщина в деловом костюме, уже сидела за своим огромным столом, напряженно сложив руки в замок перед собой. По левую руку от нее, как верный цепной пес, находился главный корпоративный юрист компании с пухлой красной папкой подготовленных документов. «Морозов, руководство компании официально обвиняет вас в грубом, несанкционированном доступе к строго конфиденциальным финансовым данным», — сухим, казенным тоном начала она экзекуцию. Я продолжал хранить абсолютное, непроницаемое молчание, удобно устроившись в кресле для посетителей и глядя ей прямо в глаза. Людмила нервно сглотнула, опустила взгляд в разложенные перед ней бумаги и продолжила зачитывать заранее написанный текст.
«Внутренняя система кибербезопасности зафиксировала факт незаконного копирования закрытых файлов с персонального устройства нашего генерального директора». «Эти ваши осознанные действия являются грубейшим нарушением как нашей строгой корпоративной политики, так и действующего законодательства страны», — добавила она с фальшивым металлом в голосе. В этот момент лощеный юрист молча пододвинул ко мне по полированной столешнице официальное уведомление об одностороннем расторжении трудового договора. В графе причины увольнения крупным, жирным шрифтом красовалась убийственная для любой карьеры формулировка: «Кража интеллектуальной собственности и коммерческой тайны предприятия»…
