— переспросила Рая. «А ты не говорил».
«Я сам только сегодня узнал. Какие-то проблемы с документацией, нужно на месте разбираться. Ерунда, в общем. Через три дня вернусь».
Он говорил это, не глядя на нее, продолжая аккуратно укладывать вещи. Две рубашки, брюки, бритвенный набор, зарядка для телефона. Рая стояла в дверях и смотрела. Что-то было не так. Не в словах — слова были обычные. Что-то было не так в его движениях.
Игорь всегда собирался небрежно, кое-как запихивая вещи, а она потом перекладывала. А тут он складывал рубашки по одной, расправляя каждую складку, будто собирался не в рабочую поездку, а на какое-то важное свидание.
«Может, помочь тебе собраться?» — предложила она.
«Не надо, я сам», — ответил он чуть резче, чем следовало.
Рая пожала плечами и вернулась на кухню. Разлила суп по тарелкам, нарезала хлеб, поставила на стол. Игорь пришел минут через десять, сел, но ел рассеянно, ложка зависала на полпути, взгляд уходил куда-то в сторону окна. Несколько раз он доставал телефон, смотрел на экран, убирал обратно.
Когда раздался сигнал сообщения, он схватил телефон так быстро, будто ждал этого звука весь вечер, прочитал что-то и сразу убрал аппарат в карман.
«Кто пишет?» — спросила Рая.
«С работы», — бросил Игорь, не поднимая глаз. «Насчет завтрашнего».
Раньше Рая не обратила бы на это внимание. Мало ли, пишут с работы — нормальное дело. Но сегодня каждая мелочь цеплялась за ту занозу, которую оставила цыганка. Сунь мужу в чемодан ветку сухой рябины. Рябину. В чемодан.
А у них на балконе, в старой глиняной вазе, с прошлой осени стояла сухая ветка рябины. Рая принесла ее с прогулки, потому что красиво, и забыла выбросить. Ягоды давно сморщились и потемнели, листья осыпались, но ветка всё стояла, никому не мешая.
После ужина Игорь снова ушел в комнату, потом долго говорил по телефону в ванной. Рая слышала приглушенный голос через дверь, но слов разобрать не могла. Потом он вышел и сказал, что ложится спать пораньше, потому что поезд рано.
Рая кивнула и осталась на кухне мыть посуду. Она мыла тарелки медленно, тщательно, до скрипа. Вода текла по рукам, пена собиралась в раковине, а в голове крутилось одно и то же. Что-то не так. Что-то определенно не так.
Она знала Игоря тридцать лет. Знала, как он врет, отводит глаза и начинает говорить чуть быстрее обычного. Знала, как он нервничает, теребит ремешок часов. Сегодня он делал и то, и другое.
Около одиннадцати вечера Рая заглянула в спальню. Игорь лежал на боку, лицом к стене, и, кажется, уже спал. Чемодан стоял у кровати, закрытый, но не на молнию. Рая постояла в дверях, прислушиваясь к его дыханию. Ровное, глубокое. Спит.
Она тихо прошла на балкон. Глиняная ваза стояла в углу, за старым складным стулом. Рая достала сухую ветку рябины, повертела в руках. Мелкие высохшие ягоды, тонкие ломкие прутики. Ерунда. Суеверия. Бабьи сказки. Но она все-таки вернулась в спальню.
Подошла к чемодану, медленно расстегнула молнию, стараясь не шуметь. Игорь не шевельнулся. Рая откинула верхний клапан и хотела просто сунуть ветку между рубашками, посмеяться над собой и забыть. Но рука наткнулась на что-то плотное — большой конверт из крафтовой бумаги, спрятанный под одеждой.
Сердце стукнуло чаще. Рая оглянулась на Игоря — он спал. Она осторожно вытянула конверт и отошла с ним в коридор, прикрыв дверь. На кухне, под светом лампы над плитой, она открыла конверт…
