Я же ничего такого не сделала.
— Сделали, Капитолина Феоктистовна. Вы поверили моему мужу, сохранили самое важное и стали нам семьёй. Этого более чем достаточно.
Машенька, которая росла и взрослела на глазах, однажды пришла к Оле и спросила:
— Мам, а что такое благотворительный фонд?
Оля задумалась, как объяснить шестилетнему ребёнку, и сказала:
— Это когда взрослые, которые сильнее, помогают тем, кто послабее. Если у человека беда и он сам не может справиться, мы приходим и помогаем. Просто так, без денег за это.
— А мы сильнее? — серьёзно спросила Машенька.
— Мы достаточно сильнее, чтобы помочь, родная.
— Тогда хорошо. Я тоже буду помогать, когда вырасту.
Оля поцеловала её в макушку.
— Ты уже помогаешь, золотая моя, тем, что ты у нас есть.
Оля встречала рассветы у себя на кухне с чашкой кофе и улыбалась своей жизни. Иногда думала: какой странный поворот случился прошлой осенью, как одна-единственная фраза на чужом автоответчике могла изменить всё, как тонок оказывается лёд под нашими привычными буднями, и как важно, чтобы рядом были люди, пусть даже один-единственный человек, на которого можно опереться.
Андрей выздоровел полностью. Синяки прошли, шрам над бровью остался маленький, едва заметный. Машенька, увидев его в первый раз, провела пальчиком по белой полоске и сказала:
— Папа, у тебя теперь рисунок.
— Да, — улыбнулся Андрей, — это память.
— А о чём?
— О том, что папа однажды очень-очень любил маму и тебя, и папа сделал так, чтобы вас никто не обидел.
Машенька подумала и сказала важно:
— Хорошо, мне нравится этот рисунок.
Оля стояла в дверях и смотрела на них, на своих мужа и дочь, о которых она когда-то совсем недавно молилась всеми бессонными ночами, чтобы они были рядом. И вот они рядом, в её доме, в её жизни. И ничего, кроме этого, ей в этом мире больше не было нужно. Она подошла, обняла обоих, и они стояли так, втроём, посреди их маленькой, обыкновенной кухни, в которую опять вернулся свет.
