Младший братец, гордость семьи, непризнанный гений, хронический ловец удачи и принципиальный безработный. Денису шел тридцать второй год. В данный момент его внушительное туловище обтягивала толстовку, которую Сергей потерял полгода назад.
Брат сидел, широко расставив ноги, и методично, как экскаватор, уплетал огромный кусок свиной шеи, щедро политый брусничным соусом. Перед ним на столе стояла целая батарея тарелок. Румяные пирожки с капустой, нарезанный ломтями балык, вазочка с какими-то экзотическими орехами и литровый пакет элитного вишневого сока, из которого торчала соломинка.
Денис шумно втягивал сок, попутно листая ленту в смартфоне последней модели. У плиты в подоткнутом фартуке суетилась Зинаида Павловна, снимая с противня свежую партию горячих эклеров. На ее лице, всегда напоминавшем гипсовую маску скорби, сияла умильная, почти святая улыбка.
— Кушай, Денечка, кушай, тебе мозг питать надо. У тебя такие проекты серьезные срываются, стресс сплошной! — ворковала мать, пододвигая к нему тарелку с выпечкой.
Сергей застыл в дверном проеме. Пакеты, оставленные в коридоре, вдруг показались ему невероятно тяжелыми, будто набиты кирпичами, а не фермерскими сосисками.
— О, пузатый приехал! — прочавкал Денис, не отрывая взгляда от экрана. Вытащил соломинку изо рта и махнул брату половиной пирожка. — Здоров! Че стоишь, как бедный родственник на паперти! Проходи, не загораживай сквозняк.
Зинаида Павловна обернулась. Улыбка мгновенно сползла с ее лица, уступив место привычному деловому недовольству, с которым встречают сантехника, пришедшего на час позже обычного. Она вытерла руки о полотенце, смахнула невидимую крошку с идеальной столешницы и сухо произнесла:
