Тем временем малолитражка Сергея пробиралась сквозь субботние заторы. Перед тем как ехать к матери он быстро заскочил в соседнюю фермерскую лавку и докупил по списку несколько бутылок сока, фермерских сосисок и других позиций, чтобы полностью выполнить запрос.
Настроение у него было странное. С одной стороны, в кармане приятно грел грудь увесистый конверт, придавая ему статус настоящего сына и кормильца.
С другой — перед глазами стояло абсолютно спокойное лицо Полины. Она не кричала, не била тарелки, не цеплялась за его штанины. Это пугало.
Женщина, которая не устраивает скандалы из-за пустых полок и уплывшей зарплаты, явно замышляет что-то глобальное. Он припарковался у старой пятиэтажки, с трудом вытащил пакеты, пузато топорщащиеся дорогими продуктами, и поплелся на пятый этаж. Одышка мучила нещадно.
Лифты в этих домах не проектировали принципиально. Сергей достал из кармана связку ключей, на которой до сих пор болтался старый ключ от квартиры матери, и открыл дверь.
Нос мгновенно уловил густой, насыщенный аромат запеченного мяса с чесноком, тяжелый запах домашней сдобы и легкую нотку дорогого трубочного табака.
Табак? Сергей нахмурился. Мать сроду не курила. Он осторожно поставил звенящие бутылками пакеты на пол и сделал два шага к кухне.
Из-за приоткрытой двери доносилось бодрое чавканье и невнятное бормотание телевизора. Сцена, открывшаяся его взору, заслуживала кисти мастера гиперреализма. В центре тесной кухоньки, залитой желтым светом лампы, восседал Денис…
