Жизнь без прикрасОна посмотрела на Иру с лёгкой насмешкой. После такого рассказа трудно было ожидать, что девушка захочет оказаться на месте очередной помощницы.
— А почему нет? Мне выбирать не приходится. Я ведь сказала: любой работе буду рада.
Такой ответ обрадовал горничную. Пока хозяин искал нового человека, ухаживать за Тамарой Романовной пришлось бы ей самой; теперь появилась надежда этого избежать.
— Можете прямо сейчас идти к дому. Спросите хозяев, скажите, что хотите устроиться. Только, пожалуйста, не упоминайте, что со мной разговаривали.
Через несколько минут Ирина уже ждала у ворот. Всё должно было пройти быстро и спокойно — так ей казалось, пока она шла сюда. Но перед калиткой сердце бешено заколотилось. За этими воротами жили её родные дедушка и бабушка, а она собиралась войти к ним как посторонняя.
Ире было страшно. Она не знала, какой приём её ждёт, и тревожилась, что невольно выдаст себя словом или чем-то ещё.
О молодой женщине, согласной на любую работу, доложили хозяину, и тот захотел с ней поговорить. Николай Григорьевич сел в кресло напротив Иры. Ему было далеко за семьдесят; за прошедшие годы он пополнел и в целом выглядел неплохо. Однако лицо казалось измученным, а в глазах была глубокая печаль.
— Ну, милочка, какую работу вы хотели бы получить?
— Мне бы такую, где платят побольше, — ответила Ира, старательно изображая простушку из глубинки. — Но вообще я на любую согласна. На остановке слышала, что у вас больная бабушка живёт, ничего не видит. Говорят, трудно с ней. Я трудностей не боюсь, терпения мне хватает, и человек я добрый.
Николай Григорьевич с лёгкой усмешкой посмотрел на неё.
— Вам не случалось слышать, что вы похожи на актрису? Есть в вашем лице что-то знакомое… Вот только имя никак не вспомню.
— Нет, никогда мне такого не говорили. А на работу вы меня возьмёте?
Вместо ответа он печально улыбнулся.
— Коварная у нас жизнь. Можно было бы со многим смириться, если бы мы понимали свои ошибки вовремя. А понимаем, когда уже ничего не исправишь.
— Вы о чём?
Этот вопрос словно прорвал то, что Николай Григорьевич до сих пор удерживал в себе. Он заговорил о жене, о её невыносимом нраве: достаточно было пробыть возле неё больше пяти минут, чтобы она начала изводить человека. И виноватой он считал не только Тамару Романовну.
— Я тоже виноват, — признался он. — Всё время отдавал работе. Что происходит в семье, интересовало меня куда меньше. Вот мой сын и потерял девушку, которую по-настоящему любил. Леночку. Пропала она из его жизни, словно её и не было. Виктор искал, мучился, но найти не смог. Я ему помогал как мог: лучших сыщиков нанял, никаких денег не жалел. И всё впустую.
Ирина слушала деда со слезами на глазах. Она пришла сюда с совсем другими представлениями об отце, а теперь слышала, что он искал её мать и страдал от её исчезновения.
— Видите, даже вы плачете, — Николай Григорьевич поморщился. — Для вас мы чужие люди, а всё равно больно слушать. Подумайте, каково было моему сыну, когда исчезла его невеста.
— А куда же она пропала?
— Сыщики решили, что её, скорее всего, нет в живых. Говорили: если бы жила, хоть какой-нибудь след удалось бы найти. Она ведь ещё и ребёнка ждала, когда пропала. Но и о ребёнке мы ничего не узнали. Витя был совсем молодым, а после этого весь поседел.
Ира почувствовала облегчение. Теперь для неё стало ясно: отец не был причастен к смерти мамы. Уже одно это меняло многое.
Но Николай Григорьевич ещё не закончил. Жалость к сыну и собственное горе заставляли его продолжать, и вслед за рассказом о поисках Ира услышала, что Виктор пережил два тяжёлых удара.
— Первым было исчезновение беременной Елены, — продолжил Николай Григорьевич. — Второй настиг его позднее, когда открылась правда о моей жене. Это она разлучила их. Отправила к девушке в общежитие домработницу с ложью: будто Виктор уехал за границу, где его ждёт другая невеста.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.