— Движение — это жизнь. Костяну нужно надеть сухой носок, если нет запасного. Пусть намотает шарф, шапку, что угодно. И нужно выходить на плато. Там ветер сильнее, но снег плотнее, идти легче. И там есть старая геологическая землянка. Если поторопимся, дойдём до темноты.
Она снова лгала. Никакой землянки там не было. Там был только голый камень и обрывы. Но ей нужно было выгнать их из ущелья на открытое место, где начнётся настоящая буря.
Вадим оттолкнул её и повернулся к Костяну.
— Слышал? Мотай на ногу, что есть. Режь рукав от свитера. Используй стельки из моего рюкзака, но обувайся, мы уходим.
Сборы были мучительными. Костян выл, натягивая задубевший ботинок на распухшую ногу, обмотанную куском шерстяной кофты Серого (которую с него благополучно стянули). Каждый шаг теперь будет даваться ему через боль, каждый удар стопы о землю будет отдаваться прострелом в мозг. Это сделает его медленным. И злым.
Когда они выбрались из каменного лабиринта в Волчьей пади, погода окончательно испортилась. Началась белая мгла — явление, когда небо и земля сливаются в единое молочно-белое полотно. Горизонт исчез. Тени исчезли. Пропало чувство глубины и перспективы. Человек в таких условиях теряет ориентацию за считанные минуты, вестибулярный аппарат сходит с ума, не понимая, где верх, а где низ.
Ветер ударил им в грудь плотной стеной, забивая дыхание. Снег теперь летел не сверху вниз, а параллельно земле, острыми ледяными иглами, которые секли лицо. Пришлось надеть маски и замотать лица шарфами. Видимость упала до двух метров.
— Держаться вместе! — орал Вадим, но его голос тонул в гуле стихии. — Не отставать, свяжемся веревкой!
Это было грамотное решение. В таких условиях потерять человека — дело трех секунд. Костян достал моток шнура. Он обвязал себя, потом передал конец Серому, а тот — Вадиму.
— А её? — спросил Костян, кивая на Елену.
— К себе привяжи! — скомандовал Вадим. — Если она сбежит, мы тут сгинем. Она наш навигатор!
Костян грубо дёрнул Елену за руку, обматывая свободный конец веревки вокруг её пояса и завязывая сложный морской узел. Теперь она была на привязи, как собака, идущая впереди упряжки. Длина фала — три метра. Достаточно, чтобы маневрировать, но слишком мало, чтобы скрыться. Елена почувствовала, как петля затягивается на талии. Это осложняло дело. Теперь просто исчезнуть в снежной пелене не получится, придётся резать. Но нож у Вадима. У неё нет ничего острого.
Хотя… Она вспомнила про острую кромку пряжки на рюкзаке с золотом, который всё ещё висел у неё за спиной. Алюминиевая застёжка была сломана с одной стороны, образуя зазубрённый край. Слабая надежда, но в лесу и соломинка — оружие.
Они двинулись вверх по склону. Елена шла первой, прощупывая путь ногой. Она специально выбирала самый сложный маршрут, ведя их по кромке оврагов, заставляя перелезать через завалы бурелома. Связка дёргала её назад каждый раз, когда кто-то из бандитов спотыкался.
— Тише ты! — орал Костян, когда Елена слишком резко уходила вперёд. — У меня нога не железная!
Груз золота за спиной Елены становился невыносимым, но она превратила его вес в инерцию движения. Она наклонялась вперёд, падая на каждый следующий шаг. Она слышала, как за спиной хрипит Серый. Он был самым слабым звеном в связке. Без варежки, уставший, морально раздавленный, он начал падать каждые пятьдесят метров.
— Вставай! — пинал его Вадим. — Ты нас всех задерживаешь.
— Я не могу, — скулил Серый. Его голос был едва слышен. — Рука… Я её не чувствую. Мне холодно. Вадим, давай бросим это. Давай вернёмся.
— Куда вернёмся? В сугроб? Иди, или я тебя прямо здесь оставлю, чтоб не мучился.
Елена не оборачивалась. Она знала, что Вадим не бросит его. Пока. Ему нужен кто-то, кто будет тащить часть груза. Но Серый уже был живым трупом. Лес выпил его жизненные силы.
Мгла сгущалась. Казалось, они идут внутри огромного стакана с молоком. Время потеряло смысл. Елена считала шаги. Тысяча. Две тысячи. Пять тысяч. Они должны были выйти к карнизу — узкой тропе над обрывом. Это было место её финального акта. Место, где связка станет либо их спасением, либо их гибелью.
Они вышли к чёрному карнизу спустя два часа изнурительного подъема. Ветер здесь, на высоте, был такой силы, что приходилось наклоняться под углом сорок пять градусов, чтобы просто устоять на ногах. Слева была отвесная скала, покрытая коркой льда. Справа — белая пустота. Обрыв, уходящий вниз на сотни метров. Дна не было видно из-за метели, но Елена знала: там, внизу, острые скалы и глубокий снег. Тропа была узкой, едва ли полметра шириной.
— Стоять!
Вадим дёрнул верёвку, заставляя Елену остановиться. Он подтянул её к себе, перекрикивая рев ветра. Его лицо было красным от мороза, глаза безумными.
— Куда ты нас привела? Это что, тропа? Тут пройти невозможно!
— Другой дороги нет! — прокричала Елена ему прямо в лицо. — Это перевал. За ним спуск, там лес, там тише. Нужно пройти всего сто метров.
Это была правда и ложь одновременно. Тропа действительно вела через перевал. Но это была звериная тропа, козлиная, непригодная для людей с тяжёлыми рюкзаками. Особенно в такую погоду. Но назад пути не было. Сзади была только гибель в белой пустыне.
— Если кто-то сорвётся, утянет всех! — заорал Костян, глядя в бездну с ужасом. — Я туда не пойду!
— А что ты предлагаешь? — Вадим ткнул стволом автомата в сторону, откуда они пришли. — Там мы сгинем к ночи. Здесь есть шанс. Пошли. Осторожно. Прижимайтесь к скале.,,
