Мы тут немного заплутали, техника подвела.
Он кивнул в сторону перевернутого снегохода, который наполовину ушел под лёд в овраге метрах в пятидесяти от них.
— Нам нужно выйти к старому кордону, к заброшенной лесопилке. Знаешь, где это?
Елена медленно кивнула. Конечно, она знала.
Она знала этот лес лучше, чем собственную квартиру в городе, где жила до службы. Каждый овраг, каждый ручей, каждое сломанное дерево были ей знакомы. Лес был её домом, её храмом и её крепостью. И сейчас эти варвары требовали, чтобы она открыла им ворота. Отлично.
Вадим довольно щелкнул пальцами.
— Тогда расклад такой. Ты ведёшь нас к лесопилке. Быстро, без фокусов и кругами не водишь. Доведёшь — отпустим. И забудешь нас, как страшный сон. Попробуешь сбежать, закричать или заведёшь не туда — не обессудь. Сначала перебью ноги, чтобы не бегала, а потом оставлю здесь замерзать. Поняла меня?
— Поняла, — тихо, почти шёпотом произнесла Елена, стараясь, чтобы голос дрожал.
Ей нужно было, чтобы они поверили в её страх. Если они увидят в её глазах сталь, они расправятся с ней прямо здесь. Ей нужно было время. Время, чтобы придумать план. Время, чтобы лес начал работать на неё.
— Вот и умница, — Вадим ухмылся и вдруг резко сорвал с неё тёплую шапку, бросая её себе под ноги. — А это, пожалуй, лишнее. Жарко сегодня, правда, парни? Пусть голову проветрит, может, думать быстрее будет. И куртку снимай. Давай-давай, не стесняйся, у нас Костян замёрз, ему твоя парка нужнее будет. А ты в его бушлате походишь, он хоть и рваный, но греет.
Это было не просто унижение, это был приговор. Снять качественную мембранную куртку в минус тридцать пять и надеть дешёвый, пропитанный потом и сыростью синтепоновый бушлат, который продувался всеми ветрами. Это означало начать терять тепло в два раза быстрее.
Елена медленно расстегнула молнию, чувствуя, как ледяной ветер тут же впивается в тело сквозь термобелье. Костян с гоготом выхватил у неё куртку, натягивая на себя, и тут же швырнул ей свою грязную, воняющую бензином одежду, на которой не хватало половины пуговиц.
— Надевай, Золушка, бал начинается! — захохотал он, толкая её в спину дулом автомата. — Вперёд! Иди первой, топчи тропу! Если там капканы или волчьи ямы, нам спокойнее будет!
Елена натянула на себя чужую омерзительную одежду, чувствуя, как холод мгновенно начинает пробираться к костям. Без шапки уши начало покалывать уже через минуту. Она подняла воротник, пытаясь хоть как-то защитить шею, и сделала первый шаг в глубокий рыхлый снег.
Ноги проваливались по колено, каждый шаг требовал усилий. За спиной она слышала их голоса, их уверенный смех, звон антабок на оружии. Они чувствовали себя победителями. Они взяли в плен безобидную женщину, получили проводника и тёплую одежду. Они думали, что контролируют ситуацию. Они ошибались.
Елена шла вперёд, опустив голову, но её мозг работал на предельных оборотах. Она вспоминала карту местности. До лесопилки было около сорока километров по прямой. Но по прямой здесь не ходят. По зимнику — километров шестьдесят. Это два, а то и три дня пути по такому снегу, особенно с неподготовленными людьми.
А они были неподготовлены. Она видела их обувь: дорогие, но городские ботинки, которые промокнут через пару часов активной ходьбы и превратятся в ледяные кандалы к вечеру. Она видела их рюкзаки. Огромные, набитые чем-то тяжёлым и угловатым. Скорее всего, то самое золото или деньги, ради которых они кого-то ограбили. Жадность будет тянуть их к земле, выматывать силы быстрее, чем любой подъём.
— Эй, Сусанин в юбке! Шире шаг! — крикнул сзади Серый, явно стараясь подражать тону Вадима, чтобы казаться значительнее. — Мы к ночи должны дойти до избушки какой-нибудь, я на снегу спать не собираюсь!
Елена не обернулась. Она просто продолжала идти, размеренно и экономно расходуя силы. В её голове начал складываться план. Жестокий, холодный, как окружающий лес, но единственно верный.
У неё не было оружия, не было связи, не было тёплой одежды. У неё был только лес. И лес был её главным союзником.
Она не поведёт их к лесопилке самой короткой и безопасной дорогой. О нет. Она поведёт их через гиблый распадок. Место, где ветра дуют с такой силой, что сбивают с ног, где снег скрывает предательские пустоты между камнями, где эхо может вызвать лавину, если говорить слишком громко.
Она вспомнила, как учил её старый инструктор в спецназе: «Если враг сильнее тебя, не пытайся пересилить его мышцами. Используй его силу против него самого. Пусть он устанет, пусть он замёрзнет, пусть он начнёт совершать ошибки. И тогда, когда он упадёт на колени, ты будешь стоять».
Сейчас она была проводником в ад. Они хотели, чтобы она шла первой и проверяла дорогу? Она проверит. Она найдёт дорогу, по которой смогут пройти только те, у кого внутри сталь.
Через час пути погода начала портиться. Небо, и без того серое и низкое, затянуло плотной белесой пеленой. Ветер усилился, поднимая с земли колючую снежную пыль, которая била в лицо, забивалась в нос и глаза. Лем загудел, застонала скрипом вековых елей.
Это начинался буран. Обычное дело для этих мест в феврале. Но смертельный приговор для тех, кто не умеет с ним обращаться.
— Слышь, командир, погода дрянь! — крикнул Серый, перекрикивая ветер. — Может, привал сделаем? У меня ноги уже гудят.
— Какой привал! — рявкнул Вадим. — Мы прошли всего ничего. Хочешь здесь сгинуть? Идем, пока видно хоть что-то. Эй, ты… — он ткнул стволом в спину Елене. — Долго нам еще до укрытия?
Елена остановилась и обернулась. Ее лицо было бледным, ресницы покрылись инеем, волосы растрепались на ветру. Она выглядела жалко, но в глубине глаз уже зажегся тот огонек, который бандиты в своей самонадеянности не заметили.
— До зимовья охотника часа три ходу, — соврала она, не моргнув глазом. На самом деле ближайшее зимовье было в другой стороне, а она вела их к продуваемому плато. — Но нужно успеть до темноты. Если накроет буран в открытом поле, мы не выживем.
— Так веди быстрее, чего встала! — заорал Костян, поправляя лямку тяжелого рюкзака…
