— сказала Марина, — это… — Я не знаю, — сказал Григорий, — пока не знаю. Нужен анализ ДНК.
Зинаида Павловна нашла лабораторию, если хотите, мы можем проверить. Марина стояла над разбитой кружкой, босая, в домашних тапочках, которые Григорий принес ей два месяца назад. Мягкие, синие, с вышитыми котами.
Настя в соседней комнате заворочалась во сне. — Я хочу, — сказала Марина. Григорий кивнул.
— Я тоже. Он встал, подобрал осколки кружки, бросил в мусорное ведро. Потом вернулся, сел и сказал.
— Марина, если это правда, если вы Таня, я хочу, чтобы вы знали: я искал вас каждый день, двадцать четыре года, каждый день. Она не ответила, потому что отвечать было нечего. Потому что иногда вся жизнь, от тюремной камеры до конфет на могиле, вдруг оказывается дорогой, и ты понимаешь, что шла по ней не случайно, что каждый шаг вел сюда, в маленькую кухню, к этому столу, к этой фотографии, к этому человеку.
Настя в соседней комнате сказала «ба-ба-ба» и затихла. За окном шел снег, первый в этом году. Тополя во дворе стояли белые, как свечи.
