В первые дни было немного неловко, как всегда бывает, когда люди начинают жить вместе и притираются друг к другу. Чужие привычки, чужое расписание, чужой ритм. Катя по утрам вставала раньше него. К его подъему кофе уже был готов. Он не просил. Она просто делала. Он возвращался с работы и обнаруживал, что холодильник полон. Она ходила в магазин по дороге, когда забирала Варю из садика, куда они записались в ближайшем районе.
Варя обжилась за три дня. На четвертый на холодильнике появился первый рисунок. Человечек с большой головой и подписью «дядя лёша» строчными буквами. Потом второй. Три фигуры разной высоты, взявшиеся за руки. Алексей смотрел на эти рисунки каждое утро.
Февраль принес слякоть и серость. И Варя скучала по снегу. И они однажды в выходной поехали за город специально. Нашли горку. И Варя каталась, пока совсем не промерзла.
Алексей поймал себя на том, что смеется. По-настоящему, без повода. Просто оттого, что девочка летит с горки с воплем и врезается в сугроб. Катя шла рядом, и он повернулся к ней, и она тоже смеялась.
Они не торопились. Всё происходило честно, постепенно, без форсирования. Однажды вечером, когда Варя давно спала, они долго разговаривали на кухне. О его матери, о ее детстве, о том, кем они хотели стать и кем стали. И совпадает ли это хоть немного. Говорили долго, и Алексей заметил, что не смотрит на часы. Это был хороший знак.
Летом они поехали в Малиновку. Все трое. Нина Васильевна встретила их на крыльце. Прямая, белоголовая, с той же чеканной улыбкой. Обняла Варю, которая повисла на ней немедленно и с криком. Посмотрела на Алексея, потом на Катю, потом снова на Алексея и коротко кивнула. Без слов. Он понял.
Дом после ремонта стоял крепко. Новая кровля блестела на солнце. Окна не дули. Половица в коридоре не проваливалась. Варя с первых минут помчалась по двору, через огород, к яблоне, к пруду, откуда ее пришлось возвращать голосом. Двор был ее, она знала его весь наизусть.
Катя устроилась на веранде с кружкой чая. Алексей взял инструменты. Калитка снова чуть просела. Зима дала о себе знать, одна петля ослабла. Он достал отвертку, встал на колени у калитки, начал работать. Было тихо, только птицы, и Варин голос где-то за огородом, и стук инструмента. Солнце стояло высоко. Трава пахла летом.
— Алексей, — сказала Катя с веранды.
Он обернулся.
— Я хотела сказать кое-что. Давно хотела, но не находила момента.
— Говорите.
— Когда мы с Варей пришли сюда в феврале, я не знала, что будет дальше. Вообще не знала. Я только знала, что нам нужно место, где нас не будут разрушать. — Она держала кружку двумя руками, смотрела на него ровно. — Ваша мама дала нам это место. А вы — всё остальное.
Алексей молчал секунду.
— Она знала, что делает, — сказал он наконец.
— Да. — Катя чуть улыбнулась. — Умным была человеком.
— Умнее меня, это точно.
Где-то за огородом закричала Варя, радостно, с восторгом:
