— Мама! Дядя Лёша! Здесь яблоки уже красные! Смотрите!
Катя поставила кружку и встала. Алексей отложил отвертку. Они пошли через двор вместе, к яблоне, где Варя стояла на цыпочках и тянулась к ветке с покрасневшим яблоком, не доставая совсем немного. Алексей подошел, нагнул ветку. Варя сорвала яблоко, надкусила немедленно, не вытерев, и объявила с набитым ртом:
— Вкусно!
— Не разговаривай с едой во рту, — сказала Катя.
— Хорошо. — Варя дожевала. — Вкусно, — повторила она уже без еды во рту. — Это дерево бабушкино, да?
— Да, — сказал Алексей.
Варя посмотрела на яблоню серьезно.
— Значит, она нас угощает, — заключила девочка. — Это хорошо.
Он не ответил. Просто смотрел на яблоню, старую, корявую, с темной корой и тяжелыми ветками. Мать посадила ее давно, когда он еще не родился. Она помнила всё: и его детство, и ее старость, и год пустоты, и это лето. Катя стояла рядом, плечом к плечу, и смотрела туда же.
Потом он вернулся к калитке и дочинил петлю. Молча, не спеша, как делают что-то, что давно нужно было сделать. И впервые за очень долгое время ему не было одиноко.
