Тётя Наталья.
Лина едва не бросилась к ней, но сопровождающий удержал.
И правильно сделал.
Из боковой комнаты вышел мужчина в маске. Он не суетился. Не кричал. Просто поднял оружие, направив его в сторону заложницы.
У Лины всё внутри оборвалось.
— Назад! — выкрикнул кто-то.
В следующую секунду пространство вспыхнуло движением.
Самир появился в дверном проёме так резко, будто вырвался из самой тени. Его лицо было спокойным, но глаза — чёрные, тяжёлые, уже не человечески мягкие. В них было обещание.
Не отдать.
Он выкрикнул команду, и люди вокруг сработали одновременно. Кто-то рванул заложницу в сторону, кто-то перекрыл окно, кто-то бросился на мужчину в маске. Всё смешалось: шаги, команды, удары, звук разбитого стекла.
Один из людей Самира упал у стены. Не вскрикнул — просто осел, как будто ноги перестали держать.
Лина увидела это краем глаза и поняла: цена уже платится.
Но времени на ужас не было.
— Уводите её! — приказал Самир. — Северный выход! Быстро!
Лина подхватила тётю Наталью под руку. Женщина дрожала, почти не понимала, что происходит, повторяла что-то бессвязное. Лина тянула её за собой, чувствуя, как внутри всё рвётся: нужно было уйти, нужно было помочь, нужно было не смотреть назад.
Но она всё же посмотрела.
Тот сопровождающий, который прикрыл её внизу, лежал у стены, держась за бок. Его лицо было серым от боли, но он всё ещё пытался поднять руку, будто хотел показать: идите.
Лина запомнила этот взгляд.
На всю жизнь.
Они выскочили из подъезда через служебный выход. Машина уже ждала. Дверь распахнулась, Лина втолкнула тётю внутрь и сама рухнула рядом. Водитель резко дал газ.
Улица вокруг рванулась назад.
Где-то вдали выли сирены. Кто-то кричал в рации. Тётя Наталья кашляла и сжимала Линину руку так крепко, что пальцы немели. Но эта боль была почти сладкой: живая. Рядом. Спасённая.
И всё же за спиной остался подъезд, люди, выстрелы, кровь на чужой куртке, взгляд человека, который прикрыл её собой.
Операция удалась.
Но цена уже была слишком высокой.
— Один наш ранен, — сказал кто-то с переднего сиденья. — Ещё один не вышел.
Лина закрыла глаза.
Внутри поднялся целый океан — вина, страх, благодарность, горе. Всё перемешалось так, что невозможно было отделить одно от другого.
Когда она снова открыла глаза, рядом уже сидел Самир. Она даже не поняла, когда он оказался в машине. Его лицо было жёстким, взгляд потемневшим, губы сжаты в тонкую линию.
— Мама? — спросила Лина.
— В безопасности, — ответил он. — Её вывезли другой машиной. Она жива.
Лина не сразу осознала смысл слов. Потом выдохнула так, будто всё это время держала в груди камень.
— Мы заплатили слишком дорого, — прошептала она.
— Да, — сказал Самир. — Но они живы.
— Это не конец.
Он посмотрел на неё.
В его взгляде была усталость. И решимость.
— Нет. Не конец. Они ударят снова.
Лина кивнула.
Слова повисли в машине, как приговор.
— Тогда мы подготовимся, — произнёс Самир. — И когда они придут за последней фигурой, мы сломаем всю доску.
Это было не красивое обещание.
Это был вызов судьбе.
А судьба, как всегда, уже готовила ответ.
Утро, когда они вернулись в убежище, было тяжёлым, как мокрая ткань. За бетонными стенами светлел город, но в комнате не было ощущения рассвета. Только деловая тишина, пустые чашки из-под крепкого кофе, карты на экранах, рации, люди с тёмными кругами под глазами.
Все понимали: враг не отступил.
Он просто сделал первый серьёзный ход.
Теперь нужно было вынудить главного выйти из тени.
Пока он оставался за посредниками, исполнителями и подставными адресами, сеть могла восстанавливаться снова и снова. Значит, нужно было ударить туда, где он не сможет спрятаться за чужими руками. По доказательствам. По деньгам. По связям. По архиву, который держал его власть.
— Мы отвлекаем их на восточном коридоре, — сказал Самир, указывая на карту. — Создаём шум. Вторая группа забирает внимание. Первая входит в их убежище и берёт архив: документы, лица, счета, маршруты. Без архива мы не выведем главаря наружу. Без главаря они растворятся в сети.
Люди кивали.
Каждый знал свою роль. Кто идёт внутрь. Кто держит отход. Кто отвечает за передачу файлов. Кто должен заблокировать внешние каналы.
Лина стояла рядом с матерью и тётей. Мать сидела, закутавшись в плед, бледная, но живая. Иногда она смотрела на дочь так, будто пыталась понять, в какой мир та попала. Лина не знала, как объяснить. Да и времени на объяснения не было.
Но теперь у неё внутри появилась другая твёрдость.
Не отчаянная. Не слепая.
Сознательная.
Ночью они вышли снова.
Город, который сверху сиял богатством и спокойствием, стал их театром. Машины расходились по маршрутам, люди в тёмной одежде двигались бесшумно, связь работала короткими, сухими фразами. В воздухе пахло горячим асфальтом, топливом и приближающейся бурей.
Ложная тревога сработала почти идеально.
На восточном направлении вспыхнул шум: свет, громкий хлопок, крики, резкое движение машин. Охрана врага рванула туда, как и ожидалось. Слишком уверенные в себе люди часто верят первому очевидному удару.
Тем временем группа Самира вошла с другой стороны…
