— Почему вы не упоминаете, что Юрий подал на развод? Что он пытался лишить меня опеки над Аней? Что он хотел выгнать меня из дома, который я помогала строить? Что вы от меня ожидали?
Роман резко ответил: — Никто не заставлял вас совершать это. Существуют законы. — Где были эти законы, когда я плакала каждую ночь? — прошептала Маргарита. — Где они были, когда я умоляла его не выбрасывать меня, как мусор?
Роза медленно произнесла: — Никто не отрицает вашу боль. Но никакая боль не оправдывает того, чтобы прятать человека под кухонным полом. После очной ставки следственная группа расширила сферу расследования, изучив личные связи Маргариты. Максим вызвал Ларису Митенко, бывшую лучшую подругу Маргариты, чтобы прояснить ситуацию с сообщениями.
Лариса, худая женщина с кудрявыми волосами и отстраненным голосом, поначалу казалась нерешительной. — Мы были близки, — сказала она. — Маргарита всегда требовала к себе внимания и легко выходила из себя. — Вы помните что-нибудь из того, что она говорила о Юрии? — спросил Роман.
Лариса задумалась на мгновение. — Однажды она сказала мне: «Ненавижу, как он смотрит на эту девочку. Как будто она принадлежит только ему. Если я потеряю Аню, у меня ничего не останется». Я думала, это просто ревность. Роза спросила: — Как вы думаете, Маргарита способна на такое?
Лариса на мгновение замолчала, затем тихо ответила: — Мне не хочется в это верить. Но когда я услышала, что Юрий пропал, я не удивилась. Я видела этот взгляд в ее глазах. Это не был взгляд грустного человека, это был взгляд того, кто принял решение.
В тот же вечер в доме Катерины Аня играла со строительными кубиками. Она складывала маленькие кирпичики в форме квадрата, помещая в центр пластиковую фигурку. Катерина тихо сидела и наблюдала за внучкой. — Что ты строишь, Аня?
— Я строю кроватку для папы, — ответила девочка. — Такую же, как у нас дома. Катерина вздрогнула. — Папы там больше нет, солнышко. Он теперь в лучшем месте.
— Нет, — Аня покачала головой. — Ему все еще холодно. Я видела во сне, как он дрожит. Катерина крепко обняла ее. — Папа очень тебя любил. Но теперь он хочет, чтобы ты была сильной, он будет счастлив, если ты будешь в безопасности и любима.
Аня посмотрела на бабушку, ее голос был тихим, как шепот ветра: — Тогда мама меня любит? Катерина подавила эмоции. — Твоя мама совершила очень плохой поступок. Но ты ни в чем не виновата, Аня. Ты просто ребенок, и тебя защитят.
В следственном изоляторе Маргариту посетил ее адвокат Виктор Андреев, мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами, известный тем, что брался за сложные дела. Виктор говорил прямо: — Маргарита, я здесь не для того, чтобы помочь вам отрицать обвинения. Но я могу помочь вам сохранить немного достоинства, если вы будете сотрудничать и говорить правду. — Достоинство? — усмехнулась Маргарита. — Я похоронила свое достоинство вместе с Юрием.
Виктор посмотрел ей прямо в глаза. — У вас есть последний шанс. Чтобы вашей дочери не пришлось расти в стыде за ваше имя. Маргарита ничего не ответила. Но впервые ее взгляд не казался холодным, он был полным противоречий, возможно, даже сожаления.
На следующее утро Роза представила отчет судье. Вещественные доказательства, данные с телефона, восстановленное видео, показания свидетелей и место происшествия — все сходилось. У Маргариты Гриценко был мотив, возможность и средства. Действие было преднамеренным, за ним последовала инсценировка и принуждение ребенка к молчанию.
— Мы официально требуем предъявить обвинения в умышленном преступлении, а также в сокрытии улик и манипулировании несовершеннолетним свидетелем. Судья кивнул. — Разрешение на содержание обвиняемой под стражей до официального суда получено. Максим посмотрел в окно здания суда, когда ранний утренний свет пролился на улицу.
Но он не видел надежды в этом свете. Он видел лишь суровую, неприкрытую правду. Мужчина погиб, веря в любовь. Ребенок лишился детства, став свидетелем трагедии своего отца. А женщина, возможно, когда-то раненая, решила ранить других своими собственными руками.
Клиника детской психологии доктора Людмилы Белоус тихо располагалась на втором этаже кирпичного здания в центре Киева. Катерина держала Аню за руку, когда они вошли, ее лицо было напряженным, несмотря на все усилия сохранять спокойствие. Аня не проронила ни слова за все утро, лишь крепко сжимала своего старого плюшевого мишку — подарок от Юрия на прошлый день рождения — и медленно шла. Их встретила медсестра по имени Диана Яковенко.
— Здравствуйте, госпожа Катерина. Аня может пойти со мной? Катерина посмотрела на внучку и нежно кивнула: — Я буду прямо здесь, за дверью, солнышко. Аня не ответила, она отвернулась, но позволила медсестре Диане увести себя.
Кабинет психолога был светлым: в одном углу стояла полка с книжками с картинками, в другом — кукольный домик. Аню пригласили сесть на маленький стульчик напротив доктора Людмилы Белоус, женщины лет сорока со светло-русыми волосами и спокойным взглядом. — Тебя зовут Аня, верно? — спросила Людмила голосом мягким, как ветерок. Аня кивнула.
— Тебе нравится рисовать? Аня снова кивнула, доставая из кармана маленький мелок и лист бумаги, сложенный вчетверо. Она развернула его и положила на стол. Людмила подалась вперед, чтобы рассмотреть каракули. На рисунке была комната, кухня и фигура, лежащая ровно под плиточным полом…
